Одержимость полученная в следствии глумления над образом Матери

Защищать же обитель пришлось в скором времени уже от внука и наследника Анны Гойской Андрея Фирлея. Фирлей, носивший титул каштеляна Бельзского, впоследствии воеводы Сандомирского, был лютеранином, и еще при жизни Гойской не мог спокойно смотреть на Почаевский монастырь, которому та даровала ряд своих имений и доходов. Не убоявшись "страшного суда пред престолом Божиим", на который так решительно "позывала" основательница "фундушевой записи" всякого нарушителя ее воли, Фирлей после ее смерти (1617) стал всячески "портить" и нарушать фундуш, постепенно отбирая у монастыря все завещанное ему имущество. Мало того, владея землею вокруг монастыря, Фирлей даже запретил возить воду из Почаевских колодцев. В ответ на это Иов, помолившись Пресвятой Деве Марии, велел копать колодец тут же на скале. Можно представить, сколь изнурителен был этот труд для иноков, не имевших никакой техники, но Господь увенчал успехом их труды: на глубине 46 метров показалась вода, этим колодцем монастырь пользуется и до настоящего времени. Фирлей, однако, на этом не остановился. В 1623 году он натравил на обитель орду своих буйных слуг, которые, разграбив монастырское имущество, похитили и чудотворную икону. "Ибо, думал он: если возьму чудотворную икону, иноки не возмогут оставаться на этом месте". После этого грабежа Иову четверть века пришлось судиться с Фирлеем, неоднократно бывать в Кременецком и Луцком судах, подавать разные иски и жалобы, и, в конце концов, несмотря на неравную борьбу с богатым вельможей, добиться частичного успеха - вернуть то, что оставалось от похищенного. Перед самой своей смертью (1647) Фирлей должен был покончить тяжбу актом примирения с иноками, "не в унии состоящими". Да и для него самого эта "война" с Богородицей и Преподобным окончилась явным поражением и вразумлением. Однажды созвав гостей и устроив им угощение, Фирлей, "от радости диавольской не ведая, что более делать",нарядил свою жену в церковные облачения и дал ей в руки потир, а для издевательства принес еще и Почаевскую чудотворную икону Божией Матери, намереваясь, видимо, потешиться на людях каким-нибудь шутовским спектаклем. Но Пречистая не допустила такого поругания Своей иконы, и едва началось это безстыдное действо, как на Фирлееву жену "напал бес лют, которым она удручаема была чрез долгое время". Это "стрясение бесом" произвело впечатление даже на самого Фирлея, и он, в конце концов, безропотно возвратил икону обители. Только тогда жена его была оставлена бесом.