Письма Мастеров Мудрости 1870-1888

Москва Издательство «Сфера», 1998. Составитель и автор примечаний С.Джинараджадаса Перевод с английского Л.Н.Орленко Издание второе, стереотипное Письма Мастеров Мудрости (1870-88). Сборник. Пер. с англ. — М.: «Сфера», 1998. — 288 с. Сборник объединяет впервые публикуемые на русском языке письма Махатм (инициаторов и покровителей созданного Е.П.Блаватской Теософского Общества) ближайшим ученикам и сотрудникам в период становления Общества в 70-80-е годы XIX века. Настоящее собрание существенно дополняет уже известный читателю сборник «Писем Махатм А.П. Синнетту», открывая новые аспекты учения Мастеров Мудрости. СОДЕРЖАНИЕ Анни Безант. Предисловие От редакции I. Теософское Общество и его деятельность II. Путь ученичества III. Индия и теософское движение IV. Письма личного характера V. О Д.К.Маваланкаре VI. Письма общего содержания VII. Замечания на полях писем VIII. Письма в Америку IX. Письма Г.С.Олькотту X. Письма индийским чела XI. Письма немецким теософам XII. Разные письма С.Рамасвамир. Как чела нашел своего Гуру Мохини Чаттерджи. Гималайские Братья — существуют ли они? Дамодар Маваланкар. Встреча с моим Учителем Из дневника Г.С.Олькотта ПРЕДИСЛОВИЕ Мне выпало исключительное счастье представить, миру этот бесценный сборник писем наших Старших Братьев, которые были подлинными Основателями Теософского Общества. Идущие по Пути Ученичества найдут много полезного и воодушевляющего на его страницах. И он, несомненно, послужит углублению в сердцах читателей чувства реальности существования наших Учителей, ибо оно у неофитов порой притупляется в хаосе окружающего нас мира, подобно тому как звучание лютни тонет в грохоте паровозного депо. Пусть этот сборник донесет весть тем, кто имеет уши, чтобы слышать. Анни Безант ОТ РЕДАКЦИИ Предлагаемая вниманию читателей книга представляет собой сборник писем Махатм, покровительствовавших в конце XIX века некоторым из деятелей теософского движения. Настоящий сборник объединяет материалы двухтомника «Letters from the Masters of the Wisdom», опубликованного в 1919, 1926 годах под редакцией С.Джинараджадасы, подготовившего также и комментарии на основе документов, хранящихся в архиве центральной штаб-квартиры Теософского Общества в Адьяре (Мадрас, Индия). На русском языке это собрание публикуется впервые, дополняя уже ставший широко известным сборник «Писем Махатм» к А.П.Синнетту (краткий вариант — «Чаша Востока») и существенно расширяя круг освещаемых в нем вопросов. Среди адресатов истинных основателей Теософского Общества мы встречаем не только знакомые имена, но и эпизодические персонажи, чье кратковременное появление внесло определенные нюансы в мозаику духовно-просветительской работы Общества в тот период. Диапазон затрагиваемых проблем включает, кроме философских, морально-этические, организационные и даже финансовые вопросы. Такая широта охвата объясняется необходимостью решения Великими Учителями весьма разнообразных задач в переписке с довольно большим числом корреспондентов. В своих письмах Махатмы устраняют недоразумения возникающие между ближайшими сотрудниками, дают советы, указы, пояснения к различным жизненным ситуациям и наставления своим ученикам, заботятся о подготовке смены для первого поколения теософов, неоднократно предоставляют доказательства самого существования своего Братства и присущих его адептам духовных сил. Некоторые письма написаны Учителями собственноручно, другие — через ближайших учеников. Существует также третий вид посланий, внесенных в виде ремарок на поля писем тех или иных теософов друг другу, где затрагивались вопросы, по которым Махатмы считали нужным выразить свое мнение. Таким образом, это издание завершает публикацию на русском языке писем Великих Учителей ученикам и сотрудникам прошлого столетия и дает современному читателю возможность серьезно расширить свои представления о сути учения Махатм и характере их духовной работы с людьми. I ТЕОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО И ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Письмо 1 Это единственное письмо от Маха Когана. Написано в 1881 г. Фрагменты из этого письма цитировались Е.П.Блаватской в «Lucifer» (V. II, Aug. 1888, p. 432-433). Доктрина, провозглашаемая нами, единственно истинна, и при поддержке доказательств, которые мы намерены представить, она в итоге должна восторжествовать, как всякая другая истина. Кроме того, ее совершенно необходимо мало-помалу внедрять в жизнь, подкрепляя ее теории, — являющиеся неопровержимыми фактами для тех, кто знает, — непосредственными выводами, подтверждаемыми свидетельством современной точной науки. Вот причина, по которой полковника Г.С. О[лькотта], работающего ради возрождения буддизма, можно рассматривать трудящимся на истинном пути теософии в гораздо большей степени, чем любого другого человека, имеющего своей целью удовлетворение личного горячего стремления к оккультному знанию. Буддизм, очищенный от религиозных предрассудков, является вечной истиной, и полковник, радеющий о нем, радеет о Тео-Софии, о Божественной Мудрости — синониме Истины. Для того чтобы наши доктрины могли практически взаимодействовать с так называемым моральным кодексом, или понятиями правдивости, непорочности, самоотверженности, милосердия и т.д., мы должны популяризировать знание теософии. Это не личная цель собственного достижения нирваны (кульминации всего знания и абсолютной мудрости), — являющейся, в конце концов, лишь возвышенным и прекрасным эгоизмом, — но самоотверженный поиск лучших способов вывести ближнего на верную дорогу, побудить как можно большее число людей извлечь пользу из того, что и составляет [качества] истинного теософа. Кажется, мыслящая часть человечества быстро движется в направлении разделения на два класса: один, не осознавая, уготавливает самому себе длительные периоды временного истребления или состояния умопомрачения вследствие капитуляции своего разума, заточения его в узкую колею фанатизма и суеверия — процесс, который не может не [вызвать] полной деформации мыслящего принципа; другой необузданно потворствует своим животным пристрастиям, умышленно стремясь принять в случае неудачи полнейшее уничтожение, и обречен на тысячелетия вырождения после своего физического разложения. Эти «интеллектуальные классы», воздействуя на невежественные массы, которые они прельщают и которые смотрят на них почтительно как на прекрасные и достойные подражания образцы, деградируют и нравственно губят тех, кому они обязаны покровительствовать и быть руководителями. Среди рушащихся предрассудков и все более приходящего в упадок грубого материализма для белой голубки истины едва ли найдется место, где бы можно было дать отдохновение ее утомленным нежным ножкам. Настало время, когда теософия должна выйти на авансцену жизни: сыновья теософов, вероятно, скорее станут теософами, чем кто-либо другой. Ни один вестник истины, ни один пророк никогда еще в течение своей жизни не достигал полного триумфа — даже Будда. Теософское Общество было избрано как краеугольный камень, как фундамент будущих религий человечества. Чтобы достичь поставленной цели, было решено прибегнуть к большему, более мудрому и особенно более благожелательному общению между высшими и людьми без всякого звания, альфой и омегой общества. Белая раса должна первой протянуть руку братства чернокожим народам — назвать бедного, презираемого «черномазого» братом. Может быть, эта перспектива не улыбается всем, но тот не теософ, кто возражает против этого принципа. Ввиду все возрастающего триумфа и наряду с этим злоупотребления свободной мыслью и свободой (Элифас Леви назвал бы это всемирным царством Сатаны) как можно удержать воинственный природный инстинкт человека от навязывания миру неслыханной до сих пор жестокости и гнусных преступлений, тирании, несправедливости и т.д., если не через смягчающее влияние братства и практическое применение в жизни эзотерических доктрин Будды? Ибо каждый знает, что всеобщее освобождение от авторитета всепроникающей силы или закона, названного священниками Богом, а философами всех веков — Буддой, Божественной Мудростью, Просветлением, Теософией, — означает, следовательно, и освобождение от авторитета человеческого закона. Однажды освобожденные от оков и избавленные от мертвого груза догматических толкований, личных имен, антропоморфных концепций и штатных священников, фундаментальные доктрины всех религий окажутся на поверку идентичными в их эзотерическом значении. Тогда обнаружится, что Осирис, Кришна, Будда, Христос — это различные наименования одного и того же царского пути достижения конечного блаженства — нирваны. Мистическое христианство, христианство, которое учит самоусовершенствованию и спасению через наш собственный седьмой принцип, этот освобожденный Парам-Атма (Авгоэйдос), называемый одними Христом, другими — Буддой и эквивалентный духовному возрождению, или второму рождению в духе, признаёт его точно такой же истиной, как и нирвану в буддизме. Всем нам нужно избавиться от собственного эго, иллюзорного видимого «я», чтобы осознать наше истинное «Я» в трансцендентной божественной жизни. Если мы не желаем быть эгоистами, мы обязаны прилагать усилия, чтобы заставить других людей увидеть эту истину, осознать реальность этого трансцендентного «Я», Буддхи, Христа или Бога каждого проповедника. Вот почему даже экзотерический буддизм есть самый надежный путь, ведущий людей к единой эзотерической истине. Мы считаем, что сейчас в мире — христианском, мусульманском или языческом — справедливость игнорируется, а честь и милосердие отброшены прочь. Одним словом, видя то, что главные цели Т[еософского] О[бщества] неверно истолковываются теми, кто более других хочет служить нам лично, — как мы можем иметь дело с остальным человечеством, с бичом, известным всем как «борьба за жизнь», который является реальным и самым плодовитым источником большинства несчастий, страданий и всех преступлений? Почему эта борьба стала почти всеобщей схемой мира? Мы отвечаем: потому что ни одна религия, за исключением буддизма, до сих пор не научила практическому презрению к земной жизни, тогда как каждая из них, все с тем же единственным исключением, посредством ада и вечных мук и проклятий вселяла в людей величайший страх смерти. Поэтому мы видим, что борьба за жизнь наиболее яростно свирепствует в христианских странах и больше всего распространена в Европе и Америке. Она ослабевает в языческих странах и почти неведома среди буддистов. В Китае, во время голода, в массах, невежественных в собственной и любой другой религии, было отмечено, что матери, пожиравшие своих детей, проживали в местностях с наибольшим числом христианских миссионеров; там же где не было ни одного и лишь бонзы владели землей, население умирало с глубочайшим равнодушием. Если бы учили людей понимать, что жизнь на этой земле, даже самая счастливая, есть лишь бремя и иллюзия, что это наша карма, причина, производящая следствия, наш собственный судья и наш спаситель в будущих жизнях, то великая борьба за существование вскоре потеряла бы свою напряженность. В буддийских странах нет каторги, и среди буддистов Тибета почти неизвестны преступления. Мир вообще, а особенно христианский, пребывающий 2000 лет под властью личного Бога, а также политических и социальных систем, основанных на этой идее, ныне терпит крах. Когда теософы говорят: «Мы не имеем ничего общего со всем этим; низшие сословия и подчиненные расы (Индии, например, по понятию англичан) не заботят нас и должны справляться сами как могут», — что же получается тогда с нашими благородными обетами благожелательности, филантропии, реформ и т.д.? Не являются ли эти обеты издевательством и насмешкой? А если они насмешка, то может ли наш путь быть истинным? Не должны ли мы посвятить себя обучению нескольких европейцев, пользующихся всеми благами, — многие из которых обременены подарками слепой судьбы, — таким вещам, как звучание колокола, рост чаши, духовный телефон и формирование астрального тела, оставляя кишащие миллионы невежественных людей, бедных и презираемых, униженных и притесняемых, заботиться о самих себе и о своем будущем как только они смогут? Никогда! Лучше пусть погибнет Теософское] О[бщество] с его обоими несчастными Основателями, чем мы позволим ему превратиться в нечто вроде академии магии или салона оккультизма. Чтобы мы — преданные последователи духовного воплощения абсолютного самопожертвования, благотворительности, божественной доброты, как и всех высочайших добродетелей (достижимых на этой земле скорбей) человека из человеков Гаутамы Будды, — когда-нибудь позволили Т[еософскому] О[бществу] представлять собой воплощение эгоизма, островок спасения для меньшинства, совершенно лишенного мыслей о благе большинства, — это странная идея, братья мои. Среди нескольких мимолетных впечатлений, полученных европейцами о Тибете и его мистической иерархии «совершенных Лам», есть одно, которое было правильно понято и описано: «В инкарнациях Бодхисаттва Падма Пани, или Авалокитешвара, Цзонхава и Амитабха отказались при смерти от состояния будды — то есть от summum bonum блаженства и индивидуального личного счастья — это значит, что они должны рождаться вновь и вновь на благо человечества» (Р[ис] Д[эвидс]), — другими словами, они снова и снова будут подвергаться страданиям, заточению в земной плоти и всем невзгодам жизни. И чтобы при таком самопожертвовании, повторяющемся на протяжении долгих и мрачных столетий, они в будущем стали средством спасения и счастья для небольшой кучки людей, избранных только из одной, среди многих рас человечества! А мы, смиренные ученики этих совершенных Лам, как полагают, позволим Т[еософскому] О[бществу] отречься от своего благородного титула — Всечеловеческого Братства, чтобы стать простой школой психологии. Нет, нет, дорогие братья, вы уже слишком долго заблуждались. Давайте понимать друг друга. Не чувствующему себя достаточно компетентным, чтобы вполне осознать благородную идею и работать для нее, не следует браться за непосильную задачу. Но едва ли найдется хоть один теософ во всем Обществе, который был бы не в состоянии действенно помочь ему, если будет исправлять ошибочные мнения профанов, на деле проводя эту идею в жизнь. О! Что касается благородного и неэгоистичного человека, который реально помог бы нам в Индии в этой божественной задаче, то всех наших знаний, прошлых и настоящих, не хватит, чтобы вознаградить его. Объяснив наши взгляды и стремления, я хотел бы добавить еще несколько слов. По правде говоря, религия и философия должны дать решение любой проблемы. То, что мир находится в таких ужасающих условиях, в сущности, является убедительным доказательством того, что ни одна из его религий и философий — цивилизованных рас менее, нежели любой другой, — никогда не владели истиной. Правильные и логические объяснения проблем великого двойственного принципа — правды и лжи, добра и зла, свободы и деспотизма, боли и удовольствия, эгоизма и альтруизма — так же невозможны для них сейчас, как и 1881 год тому назад. Они более далеки от их разрешения, чем когда бы то ни было; однако где-то должно существовать соответствующее объяснение этих вопросов, и если наши доктрины доказывают свою правомочность и способность сделать это, то мир скоро признает эту истинную философию, истинную религию, истинный свет, который дает истину и ничего, кроме истины. Письмо 2 Получено в Адьяре 26 декабря 1883 г. и распечатано в присутствии среди прочих и д-ра С.Субраманья Айера — так это описано в «Theosophist» (т. V, приложение 2, февраль 1884 г., стр. 31). Переписано с копии, которая является собственностью пандита Пранната из Гвалиора. Приветствую индусов, парсов, буддистов, англичан и других делегатов, а также собратьев, при сем присутствующих. Помните, что, несмотря на разные национальности и религии, вы почти все дети одной матери — Индии. Помните и действуйте соответственно. Вы должны добиться замечательного успеха, торжественно отпраздновав годовщину. Вы должны доказать своим злопыхателям и врагам, что ваше дело правое и, будучи в сильных руках, покоится на надежной скале истины, что в действительности никакая оппозиция, как бы ни была она значительна, не может помешать его прогрессу, если вы все сплочены и будете действовать в согласии. Будьте правдивы, будьте верны своим обетам, своему священному долгу, своей стране, своей собственной совести. Будьте терпимы к другим, уважайте религиозные мнения других, если вы хотите, чтобы уважали ваши собственные. Сыны Индии, древней Ариаварты, будь то приемные или кровные ее дети, помните, что вы теософы и что Теософия, или Брахма Видья, является матерью всех древних религий, даже если она сейчас может быть покинута и отвергнута большинством ее неблагодарных детей. Помните это и действуйте соответственно, остальное последует должным образом. С вами наши искренние благословения, К.Х. Пусть никакая дальнейшая карма не коснется тех, кто согрешил в прошлом году мыслью или поступками. Лично они прощены. Пусть новый год и новые надежды начнутся для них. К.Х. Письмо 3 Получено в Лондоне в 1884 г. Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Вы поставите в известность «внутренний круг» о том, что следует из сообщения, и оставите им это письмо. Если возникнет трудность в прочтении моего почерка, тогда заново перепишите его. [1] Следует найти способы продолжать изучение эзотерической доктрины, прерванное в прошлом году; и необходимо, чтобы Махатма Кут Хуми нашел возможность возобновить свою переписку, последняя может проходить через руки м-ра Синнетта, как и до настоящего момента. Он был избран корреспондентом с самого начала; он оживил Лондонскую Ложу и трудился для дела Теос[офского] Общ[ества], но речь идет как раз о том, что он должен пожинать плоды кармы. Maхатма, его корреспондент, не может серийно передавать учение кому-либо еще по причине известной справедливости. [2] Урегулировав это, зададимся вопросом: каким именно способом переписываться с м-ром Синнеттом? Е.П.Б[лаватская] не выражает желания взять на себя обязанность пересылать и передавать письма; она достаточно долго демонстрировала свою готовность жертвовать в этом направлении, но если она не сделает так по собственной воле и не обратится по этому поводу ко мне, даже я, ее Гуру в течение многих лет, не имею права принуждать ее. Дамодар К. проявляет такую же, и даже большую не охоту. Так как это действие касается кармы, К[ут] Х[уми] не может и не будет заставлять его, ибо ему нельзя вмешиваться в карму. Остается... он не достиг той стадии физиологического "развития, которая дает возможность чела посылать и получать письма. Его эволюция проходила скорее на умственном плане, и только сейчас началась большая активность в пограничной области между этим и духовным планом, а его высказывания, как и до настоящего времени, в значительной степени инспирируются его Учителем. С каждым днем он будет совершенствоваться. Если его недальновидные друзья не испортят его глупыми комплиментами и он не поддастся соблазнительным влияниям, которые сходятся к нему, у него есть будущее, — но он не готов к физической передаче. Более того, если однажды он падет под чарами мирской жизни, его инспирирование прекратится и его имя будет занесено в «список» как неудача. Ныне для него существует опасность. Его Учитель понимает это — и колеблется. Имеется еще один кандидат, но этот индивидуум, если даже дать ему такие способности, вовсе утаит их. Не каждый подготовлен настолько, чтобы искать и принять мученичество, которое вполне может закончиться великим бедствием, т.е. прерыванием обучения и развития. [3] Кто бы ни нашелся — если только найдется таковой — для передачи писем К[ут] Х[уми] м-ру С[иннетту], именно сейчас ни «внутренний круг», ни даже Л[ондонская] Л[ожа] в целом не имеют возможности сделать что-либо полезное или даже спокойно получать желаемые инструкции. Группа изучающих эзотерическую] доктрину, которая хотела бы извлечь какую-то пользу для себя, в духовном отношении должна пребывать в совершенной гармонии и единстве мысли. Каждый индивидуально и в коллективе обязан быть совершенно неэгоистичным, добрым и полным доброжелательности, по крайней мере, относительно друг друга, не говоря уже о человечестве; не должно быть никакого партийного духа внутри группы, никакого злословия за спиной, никакой недоброжелательности или злости и подозрительности, презрения и гнева. То, что делает больно одному, должно причинять боль другому; то, что радует А, должно наполнять радостью и Б. Находится ли Л[ондонская] Л[ожа] или хотя бы ее «внутренний круг» в таком состоянии, которого неукоснительно требуют наши правила и законы? Только благодаря великой доброте К[ут] Х[уми] вышло так, что, невзирая на плачевное положение, в котором Л[ондонская] Л[ожа] пребывала в течение почти двух лет, и на недостаток требуемого выше, он все же время от времени переписывался с м-ром С[иннеттом]. От нынешней цепи внутренних неурядиц и волнений удалось бы избавиться и большинства из них избежать, если бы там существовало настоящее братское единение, которое заставляет огромное количество людей действовать как один человек, наделенный одним сердцем и душой. Я вынужден сказать, что только полное изменение сознания в Л[ондонской] Л[оже] может выявить потенциальную возможность ее участия в великом деле, которое мы поддерживаем. По тому, как там сейчас обстоят дела, мы делаем заключение, что она клонится в противоположную сторону. Л[ондонская] Л[ожа] тем не менее является блестящим — вероятней всего, наиболее блестящим — небесным светилом в теософском небе, но по отношению к основному Общ[еству] она есть аристократический отпрыск, государство в государстве, тяготеющее к своему собственному центру установившихся привычек и предрассудков, а поглощенность земными интересами приводит в замешательство весь остов Общества, всю группу людей, тогда как она так легко могла бы стать скалой спасения, самой безопасной гаванью для тысяч ее членов. Ей придется изменить свою существовавшую до сих пор замкнутую и эгоистичную линию поведения, если она хочет жить. Она должна стать неотъемлемой частью Всемирного Братства, если хочет быть теософским органом. Ей надлежит взаимодействовать с основным Обществом в полной гармонии и способствовать соблюдению абсолютной солидарности и единения в мыслях во всем Обществе. Нельзя допускать никаких сплетен, клеветы, демонстрации личных пристрастий, никакого фаворитизма, если она желает видеть нас своими инструкторами. Махатма Кут Хуми, конечно, как независимый Адепт может писать частным образом кому бы то ни было, кого он сам выберет, — он найдет способ, как сделать это, не нарушая благого Сокровенного Закона. Но он никогда не согласится отступить от этого Закона хотя бы и ради удовлетворения тех, кто был ему наиболее предан. Пусть Л[ондонская] Л[ожа] и, главным образом, «внутренний круг» отделят зерно от мякины, иначе мы не будем иметь ничего общего с последним. Пусть они послушаются дружеского совета. Посмотрите, как бессодержателен, бесплоден и скучен результат его деятельности до возвращения м-ра Синнетта из Индии, — и извлеките урок из этого. Вы, утверждающие, что знаете закон кармы, бесполезно указываете на разнообразные скандалы в главной штаб-квартире в Бомбее и Мадрасе в оправдание вашей прошлой нерадивости — ее нельзя простить. Руководители о[сновного] О[бщества] уже совершили и определенно совершат в будущем много ошибок, потому что они одиноки и остались без помощи и покровительства, тогда как они могли бы избежать таких опасных внутренних отношений и никого бы не считали виновным в том, что их доверием злоупотребили, кроме самих себя. Подобным образом должны были сделать те немногие из Л[ондонской] Л[ожи], которые согрешили по причине неблагоразумия и энтузиазма. Человеческая природа точно так же слаба в Адьяре, как и на Ченсери Лейн или в Париже. Поистине трудна задача объединить такое огромное количество убогого материала в сильную и совершенную организацию — и все же будущее теософского движения зависит от членов «внутреннего круга». Если он не будет организован, как следовало бы, им придется упрекать только самих себя. М.: Письмо 4 Получено в 1884 г. в Эльберфельде, Германия. Адресовано мисс Франческе Арундейл, казначею Лондонской Ложи. Переписано с копии почерком Ч.У.Ледбитера. Опубликовано в «Theosophist», октябрь 1917 г., в статье Франчески Арундейл «Некоторые воспоминания ветерана-теософа». Ф[ранческе] А[рундейл]. День раскола и отделения близок, и мне хотелось бы сказать вам несколько слов. Вы являетесь членом правления, руководителем Л[ондонской] Л[ожи] и в качестве такового имеете особые обязанности и благоприятные возможности. Не вполне достаточно подавать пример чистой, добродетельной жизни и терпимости — ведь это есть негативная добродетель и она никогда не будет удовлетворять требованиям ученичества. Вам следует даже как простому члену — и гораздо больше как руководителю — знать, что вы можете обучать других овладевать духовными знаниями и силой, чтобы слабый мог положиться на вас, а жертвы, страдающие от невежества, могли бы узнать от вас причину своей боли и лекарство от нее. Если вы воспримете это, то сможете превратить свой дом в один из наиболее важных центров одухотворяющего влияния во всем мире. Сейчас там концентрируется энергия и будет оставаться для вашего благословения и пользы, если вы не ослабите и не отвергнете ее. Вы сделаете хорошо, поощряя визиты ваших членов Общества и вопрошателей и проводя собрания близких по духу для обучения и назидания. Вам необходимо убеждать других в разных штаб-квартирах поступать так же. Вы обязаны постоянно советоваться с вашими собратьями из Совета, как сделать интересными общие собрания Ложи. Новые члены с самого начала должны быть в подчинении у старших, специально отобранных, с закрепленными за ними обязанностями в каждом деле, и полностью проинформированы о том, чему вы уже обучились, с тем, чтобы они могли разумно участвовать в регулярных собраниях. Имеется сильная склонность настолько умалять обряд посвящения, или введения в Общество, что он не производит значительного впечатления на кандидата. Метод основного Общества может быть неприемлемым для английских предрассудков, и все же впасть в противоположную крайность недостойной поспешности намного хуже. Ваши способы принятия в Общество систематически оскорбляют настоящих чела и вызвали недовольство их Учителей. У нас это священное дело, почему бы не проводить его по-иному и у вас? Если бы каждый действительный член Общества взял своим девизом мудрые слова одного юноши, являющегося пламенным теософом, и повторял бы вместе с... «я прежде теософ, а потом англичанин», ни один враг не смог бы никогда нанести поражение вашему Обществу. Однако кандидатов нужно обучать, а старым членам надобно всегда помнить, что Общество принимает участие в серьезном деле и они обязаны начинать работать серьезно, делая свою жизнь по-настоящему теософской. Журнал хорошо начат, и его следует продолжить. Он должен стать естественным дополнением к журналу О[бщества] п[сихических] исследований], который представляет собой мешок с нерасколотыми орехами. Вашему филиалу необходимо состоять в переписке со всеми другими филиалами в Европе; Германия1 может помочь вам, другие же нуждаются в вашей помощи. Это движение предназначено для всей Европы, а не единственно для Лондона — помните. Американские члены находятся в очень невыгодном положении и до настоящего времени не имели компетентных лидеров, с тех пор как ушли Основатели. Ваш филиал может и должен им помочь, поскольку они ваши соседи, и штаб-квартира уже тоже много делает в других отделениях. Челе подробно расскажут, как отвечать на общие вопросы, если филиал будет заслуживать содействия. Но помните, мы не государственные писцы или чиновники, у которых есть время беспрерывно писать записки и ответы частным корреспондентам по каждому пустячному личному делу, за которое они должны отвечать сами. Также мы не позволим, чтобы частные записки так же свободно пересылались, как это было до сих пор. Чтобы обсудить условия ученичества, когда претендент уже усвоил то, что было дано раньше, и одолел свои наиболее ощутимые пороки и слабости, времени достаточно. Это вы можете показать и сказать всем. Настоящее дано для филиала и адресовано вам как его руководителю. Вы взяли на себя важную функцию — финансовую деятельность — и сделали мудро. Такая помощь была очень нужна. Если сотрудники в Европе желают добра основному Обществу, то они обязаны содействовать распространению его изданий и переводить их на другие языки в случае необходимости. Вы можете сказать своим действительным членам: намерения и добрые слова очень мало значат у нас. Дела — вот чего мы хотим и требуем. <...> бедное дитя, в продолжение двух месяцев сделала больше, чем лучшие из ваших членов за 5 лет. Члены Лондонской Ложи имеют такую благоприятную возможность, которая редко приходит к людям. Движение, предназначенное для блага англоязычного мира, находится в их руках. Если они полностью исполнят свой долг, то прогресс материализма, рост опасного потворства своим желаниям и тенденция к духовному самоубийству могут быть приостановлены. Учение об искуплении чужой вины вызвало неминуемое обратное действие — только знание закона кармы может компенсировать это. Маятник качнулся из положения крайности слепой веры в сторону крайности материалистического скептицизма, и ничто не может остановить его, кроме теософии. Разве дело не стоит того, чтобы трудиться для него, чтобы спасать эти народы от гибели, которую их невежество уготовляет им? Вы думаете, что истина была показана вам ради вашего исключительного преимущества? Что мы прервали молчание столетий единственно ради пользы горсточки мечтателей? Сходящиеся линии вашей кармы притянули каждого в отдельности и всех вас вместе в это Общество как в общий центр, в котором каждый из вас должен добиться завершения начинаний, прерванных в прошлой жизни. Никто из вас не может быть настолько слеп, чтобы предположить, что это ваше первое касание к теософии. Вы, несомненно, должны ясно понимать, что это было бы равносильно предположению, что следствия происходят без причин. Знайте: именно от вас теперь зависит, будете ли вы впредь в одиночку бороться за духовную мудрость в этом и в следующем воплощении или в компании с вашими нынешними союзниками, которые оказываются весьма полезными в случае взаимной симпатии и устремления. Благословение всем заслуживающим его. К.Х. Письмо 5 Сейчас это один из наиболее поразительных документов в Адьяре. Он состоит из обета Учителям, переписанного мисс Арундейл и подписанного всеми теми, кто составлял «внутреннюю группу» Лондонской Ложи. Но на этом документе писали и Учитель М[ориа], и Учитель К[ут] Х[уми], и Е.П.Блаватская. Часть этого письма почерком мисс Арундейл запечатлена маленькими печатными буквами; другая часть почерком Е.П.Блаватской — прописными буквами, и часть почерком Учителей — тоже прописными буквами. Следует заметить, что во второй части письма Учитель К[ут] Х[уми] прибавил еще одну фразу, которая к тому же стоит после добавления Е.П.Блаватской. В конце обета почерком мисс Арундейл сначала стоят подписи членов группы, в документе также оставлены четыре незанятые строчки, в которых записано послание двух Учителей. Слова «подписавшиеся» относятся к поставившим подписи из группы, чьи имена следуют ниже записей, начертанных руками Учителей. После написанного поперек утверждения Учителя К[ут] Х[уми] появляется одно слово «Одобряю» почерком Учителя М[ории] с его инициалом. Ввиду недавней отставки м-ра Мэсси и причины, по которой она была ему дана, — а именно подозрительности по отношению к Махатмам и склонности, продемонстрированной и некоторыми другими членами Лондонской Ложи, дискредитировать восточную доктрину и вызвать недоверие к ее Учителям, — мы, нижеподписавшиеся члены Лондонской Ложи, убеждены в том, что никакое духовное образование невозможно без абсолютного и симпатического единения между учащимися собратьями и желания сформировать внутреннюю группу. Понимая слово «религия» в его широчайшем смысле и оставляя каждому члену упомянутой группы право следовать его или ее собственной теологической системе или кредо — как до этого было во всех теософских обществах, — мы тем не менее желаем основать истинно братский союз такого рода, чтобы выполнить те условия, которые, как мы убедились, являются недостижимыми в Лондонской Ложе. Поскольку эта «внутренняя группа» — святая святых Лондонской Ложи, мы смиренно молим Махатм, наших любимых Учителей неофициально признать ее. В дальнейшем просим их даровать нам особое разрешение вырабатывать свои постановления и выбирать свой собственный совет, чтобы группа как таковая не зависела от Лондонской Ложи в своей особой работе, в то время как индивидуально мы оставались бы в подчинении правилам и постановлениям Лондонской Ложи. Фундаментальным принципом новой группы должно быть безусловное доверие Махатмам и их доктрине и беспрекословное повиновение их желаниям во всех вопросах, связанных с духовным развитием. N.B. Однако если какой-либо член будет искренне убежден в том, что он или она не смогут добросовестно проявлять беспрекословное послушание во всех делах духовного развития, то такой член может выйти из «внутреннего круга» с полной гарантией и знанием того, что против него или нее не будет выдвинуто обвинение в бесчестном поведении. Е.П.Блаватская При условии, если он или она устно или письменно не предадут гласности любую часть из доктрины без специального разрешения нижеподписавшихся. К.Х. В заключение, представляя эту просьбу на рассмотрение наших почитаемых Махатм, мы горячо просим, если они отнесутся к ней с одобрением, подтвердить его своими подписями и согласиться продолжать наше обучение их доктрине до тех пор, пока в этой группе будет хотя бы один преданный член. Одобряю. Соглашение обоюдное. Оно будет полезным до тех пор, пока действия нижеподписавшихся будут соответствовать обязательствам, содержащимся в «Основных принципах группы», принятых ими самими. К.Х. Одобряю. М.: II ПУТЬ УЧЕНИЧЕСТВА Письмо 6 Получено пандитом Праннатом из Гвалиора в январе 1884 г. Переписано с оригинала. Письмо Учителя является ответом на следующее послание: Аллахабад, 10.01.1884 г. Почтеннейший учитель К[ут] Х[уми]! Иду ли я по правильному пути? Способствует ли мой теперешний образ жизни духовному продвижению? Способен ли я значительно повлиять на мое будущее воплощение хорошей кармой этой жизни, если я буду усердно следовать влечению моего сердца, как я это делаю сейчас? Что я должен сделать, чтобы иметь честь припасть к Вашим благословенным стопам? Остаюсь преданный Вам Праннат, ч[лен] Т[еософского] О[бщества] Процесс самоочищения — труд не одного момента или нескольких месяцев, но многих лет — он может растянуться на целый ряд жизней. Чем позже человек начинает жить высшей жизнью, тем дольше должен быть испытательный срок, ибо ему приходится уничтожать итог длинной череды прожитых лет, потраченных впустую на предметы, диаметрально противоположные истинной цели. Чем энергичнее усилия и ярче результаты его работы, тем ближе он подходит к Порогу. Если его стремление искренне — твердая уверенность и ни одного мгновения сентиментального показного блеска, — он переносит от одного тела к другому решимость, которая в конце концов приведет его к исполнению желаний. Б.С. видел меня в моем собственном физическом теле и может указать путь другим. Он бескорыстно работал для своего Братства через Теософское Общество и заслужил свою награду, хотя не всегда может заметить ее. К.Х. *** Следующие 2 письма были получены Ч.У.Ледбитером, первое — утром 31 октября 1884 г., второе — в ту же полночь. Первое пришло по почте и имело лондонский почтовый штемпель: «Кенсингтон, 30 окт[ября] 1884 г.». По получении его Ч.У.Л[едбитер], живший в Липгуке, Хэмпшир, сразу приехал в Лондон, чтобы увидеться с Е.П.Блаватской, и объявил ей о своем решении немедленно отправиться в Адьяр. Второе письмо было написано «осаждением» в присутствии Ч.У.Л[едбитера]. Письма хранятся в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Письмо 7 Прошлой весной, 3 марта, вы написали мне письмо и доверили его Эрнесту2. Хотя оно само по себе до меня никогда не дойдет — и вряд ли бы дошло когда-нибудь, учитывая натуру курьера, — его содержание у меня есть. Я вовремя не ответил на него, но послал вам предостережение через Упасику3. В этом послании было сказано, что с того самого времени как началось чтение «Эзотерического] буддизма» и «[Разоблаченной] Изиды», вашим «единственным большим желанием было стать моим чела, что вы желали бы узнать больше истины». «Я услышал от м-ра С[иннетта], — продолжали вы, — что почти невозможно стать чела, не поехав в Индию». Вы надеялись, что сможете сделать это через несколько лет, так как узы благодарности обязывают вас пока оставаться в этой стране, и т.д. Теперь я отвечу на вышестоящий и другие ваши вопросы. 1) Необязательно находиться в Индии в продолжение 7-летнего испытательного срока. Чела может провести эти годы в любом месте. 2) Принятие какого-либо человека в качестве челы не зависит от моей личной воли. Оно может быть результатом исключительно личных заслуг и усилий в этом направлении. Вы можете выбрать силу одного из Учителей; делайте добрые дела во имя его и ради любви к человечеству, будьте целомудренным и непоколебимым на пути праведности (как заповедано в наших правилах); будьте честным и неэгоистичным; забудьте свою самость, чтобы помнить о благе других людей, — и вы вынудите Учителя принять вас в ученики. Это все касается кандидатов в периоды стабильного развития вашего Общества. Однако должно быть сделано нечто большее, когда теософия, как в настоящий момент, стала делом Истины, за которое стоят не на жизнь, а на смерть перед лицом общественного мнения, — этим, по легкомыслию, самым безжалостным, предубежденным и несправедливым из всех судов. К тому же нужно учитывать коллективную карму касты, к которой вы принадлежит4. Нельзя отрицать, что общее дело, близкое вашему сердцу, сейчас страдает по причине темных интриг, подлого заговора христианского духовенства и миссионеров против Общества. Они не остановятся ни перед чем, чтобы подорвать репутацию Основателей. Вы готовы добровольно искупить их грехи? Тогда поезжайте в Адьяр на несколько месяцев. «Узы благодарности» от этого не порвутся и даже не ослабеют из-за вашего отсутствия в течение нескольких месяцев, если этот шаг будет правдоподобно объяснен вашему родственнику. Тот, кто хотел бы сократить годы испытаний, должен идти на жертвы ради теософии. Поставленное злобными руками на самый край пропасти, Общество нуждается в каждом мужчине и женщине, обладающих решительностью и выносливостью, чтобы трудиться для дела истины. Нужно именно делать благородные дела, а не подсчитывать наперед плоды этих похвальных действий до того, как они будут совершены. Подобно «истинному человеку» Карлейля, которого нельзя соблазнить легкостью, «трудности, самоотречение, мученичество, смерть являются очарованием, притягательной силой этого благородного делания» для сердца каждого истинного челы в часы испытаний. Вы спрашиваете меня: «Какие правила я должен соблюдать в продолжение этого испытательного срока и как скоро осмелюсь надеяться, что он может начаться?» Я отвечаю: «Ваше будущее в ваших руках, как показано выше, и каждый день вы можете ткать его ткань. Если бы я потребовал, чтобы вы сделали ту или другую вещь, вместо того чтобы просто посоветовать вам, я бы нес ответственность за каждое следствие, вытекающее из этого моего шага, а ваша заслуга была бы второстепенной. Подумайте, и вы согласитесь, что это правда. Итак доверьте свой жребий Справедливости, не опасаясь, ибо ее ответ будет абсолютно истинным. Ученичество — это период воспитания и обучения, а также испытания, и чела сам может определить, закончится ли он состоянием адепта или провалом. Чела, имея обычно ошибочное представление о нашей системе, слишком часто медлят и ждут приказов, теряя драгоценное время, которое могло бы быть заполнено личными усилиями и увенчаться достижением. Наше дело нуждается в миссионерах, энтузиастах, посредниках, даже, пожалуй, в мучениках. Но оно не может требовать от любого человека сделаться таковым. Итак определитесь сейчас и осознайте свое предназначение — и пусть память нашего Владыки Татхагаты5 поможет вам решить все наилучшим образом. К.Х. Письмо 8 Поскольку ваша интуиция повела вас в правильном направлении и заставила понять, что моим желанием было, чтобы вы немедленно отправились в Адьяр, я могу сказать вам больше. Чем скорее вы поедете в Адьяр, тем лучше. Не теряйте для помощи ни одного дня. Отплывайте 5-го, если возможно. Присоединяйтесь к Упасике в Александрии. Не давайте никому знать, что вы едете, и пусть благословения вашего Господа и мои скромные благословения защищают вас от всякого зла в вашей новой жизни. Приветствую вас, мой новый чела! К.Х. Письмо 9 Перепечатано из «The Link» в ноябре 1908 г. Датировано, исходя из контекста, очевидно, концом 1883 г. Не вздыхайте по ученичеству, не гонитесь за тем, опасности и лишения чего неизвестны вам. Поистине, много есть чел, предлагающих нам себя; и столько же провалившихся в этом году, сколько было принято на испытание. Ученичество снимает покрывало, обнажая внутреннего человека, и извлекает наружу как дремлющие добродетели, так и дремлющие, скрытые пороки. Скрытые пороки порождают активные грехи, и часто за ними следует умопомешательство. Осмотритесь вокруг, наведите справки в Барейли и Канпуре и сделайте вывод для себя. Будьте целомудренным, добродетельным, ведите святую жизнь — и вы будете под защитой. Но помните, что тому, кто не будет так чист, как маленький ребенок, лучше оставить ученичество в покое. Я запретил в главной штаб-квартире пересылать мне какие-либо письма. К.Х. P.S.6 Процесс самоочищения — труд не одного момента или нескольких месяцев, но многих лет, он даже может растянуться на целый ряд жизней. Чем позже человек начинает жить высшей жизнью, тем дольше должен быть испытательный срок, ибо ему приходится уничтожать итог длинной череды прожитых лет, потраченных впустую на предметы, диаметрально противоположные истинной цели. Письмо 10 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Тот, кто ради достойного дела умаляет себя в своих собственных глазах, несмотря на признанный всеми ходячий кодекс чести, в один прекрасный день может узнать, что он таким образом достиг своих возвышенных желаний. Эгоизм и недостаток самопожертвования встают величайшими препятствиями на пути адепта. К.Х. Письмо 11 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Мои чела не должны никогда ни сомневаться, ни подозревать, ни оскорблять недостойными мыслями наших доверенных лиц. Наш образ действий странный и необычный и слишком часто может вызывать подозрение. Последнее есть западня и искушение. Счастлив тот, кому духовное восприятие всегда нашептывает истину! Судите о тех, кто непосредственно связан с нами, по этим восприятиям, а не по понятиям, которые в ходу в вашем мире. К.Х. III ИНДИЯ И ТЕОСОФСКОЕ ДВИЖЕНИЕ Письмо 12 Это письмо помещено в статье «Отголоски прошлого» (Theosophist, Dec, 1907, p. 259), в которой оно, в свою очередь, перепечатано из «Indian Mirror», Калькутта, 14 апреля 1882 г. Не унижайте, не низводите истину на низшую ступень, силой навязывая ее неготовым сознаниям. Не ждите, что вас поддержат те, чьи сердца недостаточно патриотичны, чтобы бескорыстно работать на благо своих соотечественников. Спросят: «Какое благо мы можем сделать?», «Какую пользу мы можем принести человечеству или даже нашей собственной стране?». Поистине, они вялые, не особенно ревностные патриоты. Перед лицом своей страны, теряющей национальное единство из-за нехватки жизнеспособности и вливания свежих сил, патриот хватается за соломинку. Но есть ли настоящие патриоты в Бенгалии? Если бы их было много, мы раньше не послали бы вас сюда; мы вряд ли бы позволили вам оставаться 3 года в Индии, не посещая Калькутту, город больших интеллектов, но — не сердец. Вы можете им это прочесть. К.Х. Письмо 13 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Не забывайте, что все хорошие результаты, которые приготовлены для нашей Индии... существуют благодаря ее [Е.П.Блаватской] личным усилиям. Едва ли вы можете оказать ей достаточно или больше уважения и благодарности, нежели она имеет на то право... Вы должны будете осторожно внушить им значение того возвышенного положения, которое она должна занимать — если только уже не занимает — среди тех индусов, которые остались верны прошлому, не заботясь о настоящем, и работают только для будущего. Оно же обещает быть великим и славным в том случае, если они ее поддержат и помогут. К.Х. Письмо 14 М-р Синнетт в это время был редактором влиятельной английской антииндийской газеты «Pioneer» в Аллахабаде. После принятия м-ром Синнеттом теософии тон газеты изменился таким образом, что стал не по вкусу ее хозяевам. Учитель К[ут] Х[уми] желал, чтобы газета, названная «Phoenix», была создана на основе индийского капитала, но с м-ром Синнеттом в качестве редактора. Необходимый капитал тем не менее не был собран. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Итоги этого цикла: м-р Синнетт был предупрежден своими хозяевами о том, что ему придется уйти из редакции через 12 месяцев потому, что он поддерживал туземцев и стал теософом. Если только какой-нибудь местный капиталист не выступит в печати с конкурирующей газетой, которая бы могла сокрушить «Pioneer», — с м-ром Синнеттом во главе в качестве ее издателя, — я действительно потеряю всякую надежду на Индию. Сказанное выше есть секрет, вверенный вашей честности. Тем не менее я напишу Нарендран[ату] С[ену]7 и поговорю с ним об этом. Пока же — ни слова. К.Х. Письмо 15 Это единственное письмо, где Учитель подписался своим полным именем, делая в связи с этим предостережение особой важности. Адресат в результате так убоялся (стал подозрительным), что «исчез из поля зрения». Письмо хранится в адьярском архиве ТО (Мадрас, Индия). Вернитесь к «Pioneer» от 7 августа и внимательно прочтите статью «Индо-британская Индия». Вы думаете, что издатель когда-нибудь написал бы ее, если бы просто познакомился с индусами — вашими и моими соотечественниками — и питал к ним дружеские чувства? И вы полагаете, что ряд таких статей в столь (до настоящего времени) консервативной газете, написанных таким надменным, хотя в то же самое время благородным и справедливым человеком, никому не принесут блага? Таков первый политический итог Общества, к которому вы имеете честь принадлежать. И, вместо сомнений, поблагодарите небеса, если в вашей груди бьется патриотическое сердце, что в Индии остались еще несколько Братьев, чтобы блюсти ее интересы и защищать в часы опасности, ибо в своем постоянно возрастающем эгоизме никто из ее сынов, кажется, не вспомнит, что у них есть Мать, — униженная, находящаяся в состоянии упадка и попираемая пятой всех, и завоевателей и побежденных, но все еще Мать. Будьте осторожны... Сомнение — опасный рак. Человек начинает сомневаться в павлине и кончает сомнением в… Кут Хуми. IV ПИСЬМА ЛИЧНОГО ХАРАКТЕРА Письмо 16 К этому письму приложена карточка, написанная почерком полковника Олькотта такого содержания: «Письмо, адресованное Г.С.О[лькотту], составлено его собственной рукой при помощи Учителя К[ут] Х[уми] во время ночного визита к нему в его стоянку в Майдане, около Лахора». Полковник Олькотт в «Листах старого дневника» (Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, p. 36-37) описывает эпизод получения этого письма. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Я прихожу к вам не только по своему согласию и желанию, но также по приказу Маха Когана, перед внутренним взором которого будущее лежит как раскрытая книга. В Нью-Йорке вы потребовали от М[ории] объективного доказательства того, что его визит к вам не был майей, — и он подтвердил это8; непрошеный, я могу дать вам сейчас доказательство: несмотря на то, что я успешно ускользаю от вашего взора, это короткое личное письмо будет напоминанием для вас о наших беседах. Я сейчас отправляюсь к молодому м-ру Брауну, чтобы испытать его интуицию. Завтра вечером, когда дом успокоится и худшие из эманации ваших слушателей исчезнут, я навещу вас опять для более долгой беседы, так как вас нужно предостеречь от определенных вещей в будущем. Не бойтесь и не сомневайтесь, как вы боялись и сомневались за ужином вчера вечером: первый месяц будущего года вашей эры вряд ли начался бы, покуда не ушли еще двое «врагов»9. Всегда будьте усердны и рассудительны; помните, что полезность Теософского Общества в значительной степени зависит от ваших усилий и что ваши благословения сопутствуют его страдающим Основателям и всем тем, кто помогает в их работе. К.Х. Письмо 17 К этому письму была приложена карточка, написанная почерком полковника Олькотта, следующего содержания: «Записка Учителя К[ут] Х[уми], адресованная Г.С.О[лькотту], чтобы подготовить того к визиту Учителя в физическом теле в его палатку в Лахоре». Это второе посещение описано полковником Олькоттом в «Листах старого дневника» (III Series, p. 42) и м-ром У.Т.Брауном, который тогда присутствовал с ним, в брошюре «Несколько случаев в Индии». Вестник, о котором упоминается, — Учитель Д.К. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Следите за сигналом: приготовьтесь последовать 13 вестником, который придет ради вас. К.Х. Письмо 18 Перепечатано из «Theosophist», февраль 1908 г., с такой пояснительной записью полковника Олькотта: «Брошено в вагон пассажирского поезда 5 апреля 1884 г., когда я читал много писем из Л[ондонской] Л[ожи] о подробностях ссоры Кингсворда — Синнетта. Это письмо упало сверху в тот момент, когда я отмечал параграф в письме Б.К. о Махатмах. В пассажирском вагоне находились только Мо-хини и я, Г.С.О[лькотт]». См. также Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, p. 90-91. Кроме того, прошу вас сообщить... что я получил все его письма (от 15 февраля включительно), но не имел даже минуты, чтобы ответить ему. У меня нет чего-то вроде «поручения» для вас в Лондон. Это, конечно, в компетенции М[ории]; он оставил вам, согласно приказам Маха Когана, широчайшую свободу действий, чтобы исчерпывающе разобраться в деле и тем самым отстоять позицию Общества. Если бы вы воскресили в памяти наш разговор второго вечера в Лахоре, вы бы удостоверились в том, что в Лондоне все случалось так, как было предсказано. В том Обществе всегда наличествовали латентные потенциальности как разрушения, так и созидания, а высшие интересы нашего движения требовали того, чтобы все это всплыло на поверхность. Ваши очаровательные новые друзья в Ницце, которые часто, посещают Монте-Карло и клубы азартных игр, сказали бы, как это делают сейчас игроки, — карты на стол. Те, кто были растеряны и поставлены в тупик нашей политикой в отношении Лондонской Ложи, лучше поймут ее необходимость, когда познакомятся с истинно оккультным способом выявления скрытых способностей и склонностей начинающих обучаться оккультизму. Не удивляйтесь ничему, что вы можете услышать из Адьяра, и не расхолаживайтесь. Возможно, хотя мы стараемся предотвратить это в границах кармы, что вы будете иметь крупные домашние неприятности, через которые вам нужно пройти. Под своей крышей вы дали на годы приют предателю и врагу, а миссионеры более чем готовы извлечь выгоду из любого шага, к которому они могут ее принудить. Постоянный заговор в ходу. Она раздражена появлением м-ра Лейна Фокса и полномочиями, которые вы дали Контрольному Совету. Мы произвели в Адьяре несколько феноменов с тех пор, как Е.П.Б[лаватская] покинула Индию, чтобы защитить Упасику от заговорщиков. А теперь действуйте осторожно, согласно вашим инструкциям, в зависимости скорее от ваших записей, чем от вашей памяти. К.Х. Письмо 19 Есть небольшое сомнение не только в отношении контекста, но также и в факте, упомянутом полковником Олькоттом, что это письмо было получено в августе 1888 г. Но странно, что из «Листов старого дневника» (III Series, p. 91) явствует, будто оно было получено в 1883 г. Полковник Олькотт там цитирует отрывок из этого письма и связывает его с трудностями 1884 г. в Лондонской Ложе, касательно которой ему были даны инструкции в письме 18. Полковник Олькотт упоминает о том, что письмо 19 было «получено феноменальным способом в моей каюте на борту "Шеннона" за день до нашего прибытия в Бриндизи». Но он отплыл из Бомбея в Лондон на почтовом пароходе «Шеннон» 7 августа 1888 г., как сообщается в «Theosophist», приложение, сентябрь 1888 г. К тому же в главной части этого письма Учитель говорит: «С 1885 г. я не писал»; и Ч.У.Ледбитер, о котором упоминается в конце письма, не выехал в Индию до конца 1884 г. Тогда можно предположить, что полковник Олькотт, рассказывая о событиях в Лондонской Ложе, отнес это письмо о ситуации в 1888 г. к ситуации в 1884 г. Возможно, стоит упоминания неотложность ситуации в 1888 г. Теософское Общество было основано в 1875 г. и в течение первых семи лет своего существования подвергалось испытанию несколькими разными способами. В одном отношении оно потерпело неудачу, и это произошло из-за его нежелания открыто принять прямое руководство со стороны Братьев, т.е. Учителей, основавшим первую секцию Общества. К 1882 г. большинство членов Теософского] О[бщества] приняли оккультную философию, данную Учителями, но отказались принять оккультное руководство, осуществляемое Учителями через их чела во внешней администрации Общества. Поэтому в конце первого цикла, в 1882 г., Учителя несколько ушли в тень, поскольку интерес был направлен на внешние дела Общества, и давали наставления только нескольким избранным. Когда, в 1889 г., приближался к завершению второй цикл Е.П.Блаватская хотела предпринять еще одну попытку для укрепления сокровенных уз между Т[еософским] Обществом] и Учителями. Ее усилия были успешны, и результатом их стала Э[зотерическая]С[екция]. Но прежде чем Э[зотерическая]С[екция] была организована, возникло много трудностей, и итогом этого письма 19, полученного полковником Олькоттом, было то, что он уладил дела в администрации Общества таким образом, что Эзотерическая] С[екция] могла проводить свою работу под руководством исключительно Е.П.Блаватской, без вмешательства и столкновений с демократической организацией Теософского] О[бщества]. Однако до 1907 г. Т[еософское] Общество] еще не вернулось к первоначальным отношениям с Учителями Мудрости, какими они были во время основания первой секции Общества. Генри Олькотту Снова, когда вы приближаетесь к Лондону, я хочу сказать вам пару слов. Ваша впечатлительность столь непостоянна, что я не должен всецело зависеть от нее в это критическое время. Вы, конечно, знаете, что вопросы так сфокусировались, что сделали необходимой вашу нынешнюю поездку, а вдохновляющая идея предпринять ее вам, а членам Совета — дать согласие на это пришла извне. Подчините себе все свои чувства, чтобы вы могли правильно поступать в этой западной неразберихе. Наблюдайте за своими первыми впечатлениями. Ошибки, которые вы совершаете, возникают от неуспеха в этом. Не позволяйте вашим личным склонностям, привязанностям, подозрениям и антипатиям влиять на ваши дела. Недоразумения, возникающие между членами Общества как в Лондоне, так и в Париже, подвергают опасности интересы всего движения. Вам скажут, что главным инициатором большинства, если не всех этих треволнений является Е.П. Б[лаватская]. Это не так, хотя ее присутствие в Англии сыграло какую-то роль в этом. Но наибольшая часть беспорядков и волнений лежит на совести других, чье безоблачное неосознание собственных недостатков очень заметно и заслуживает большого порицания. Один из наиболее ценных результатов миссии Упасики заключается в том, что она направляет людей к самообразованию и разрушает в них слепое раболепие перед личностями. Проанализируйте, к примеру, свой случай. Но ваше возмущение, добрый друг, против ее «непогрешимости» — как вы однажды изволили подумать — зашло довольно далеко, и вы были несправедливы по отношению к ней, за что, простите на слове, вам придется пострадать в будущем вместе с другими. Как раз сейчас на палубе ваши мысли о ней были дурны и грешны, поэтому я считаю этот момент подходящим для того, чтобы обязать вас быть настороже. Старайтесь устранять такие недоразумения, как только вы их обнаружите, добрым убеждением и взыванием к чувствам преданности Источнику истины, если не нам. Заставьте всех этих людей почувствовать, что у нас нет ни любимцев, ни привязанности к личностям, но лишь к их добрым делам и человечеству в целом. Но мы держим на службе посредников — наиболее полезных. Из них в продолжение последних 30 лет лидером была индивидуальность, известная миру как Е.П.Б[лаватская] (но иначе — для нас). Без сомнения, она кажется некоторым несовершенной и очень беспокойной; тем не менее невероятно, что мы найдем лучшую кандидатуру в течение ближайших лет, и ваши теософы вынуждены будут понять это. С 1885 г. я не написал и мне не велели писать кому бы то ни было в Европе или Америке ни одного письма или строки без ее посредничества, прямого или косвенного, — я не связывался ни с кем ни прямо, ни через какое-либо третье лицо. Теософам следует знать это. Вы поймете значение этого объяснения позже, так что держите его в уме. Ради ее постоянной преданности нашему делу и ее страданий, обрушившихся на нее из-за этого, ни я, ни любой из моего Братства не оставит и не заменит ее. Как я уже раньше однажды заметил, неблагодарности нет в числе наших пороков. С вами мы поддерживаем прямую связь, но осуществляется она, за редкими известными вам исключениями, вроде настоящего, на психическом плане, и так будет продолжаться в силу обстоятельств. В том, что они столь редки, — ваша вина, как я уже сказал вам в прошлом письме. Чтобы помочь вам в вашем теперешнем затруднении, [скажу]: Е.П.Б[лаватской] в дальнейшем не должно иметь никакого касательства к административным делам, и ей следует избегать их, насколько ее сильная натура может быть управляема. Но вы должны сообщить всем вот что: она полностью занимается оккультными вопросами. Мы не покинули ее. Она не оставлена на чела. Она — наш прямой представитель. Предостерегаю вас: не допускайте, чтобы подозрения и злоба против «множества ее безрассудств» плохо повлияли на вашу интуитивную преданность ей. В урегулировании европейской деятельности вам придется учитывать две стороны: внешнюю административно-хозяйственную и внутреннюю психическую. Держите первую под своим контролем и вместе с тем сплотите ваших наиболее благоразумных членов, а последнюю оставьте ей. Вам предоставляется продумать практические детали, с вашей обычной изобретательностью. Говорю вам, когда некоторые ее внезапные вмешательства в практические дела будут выражаться в виде направленных к вам просьб, будьте осторожны в распознавании того, что по своему происхождению и следствиям остается исключительно экзотеричным, а что в своем начале фактически имеет тенденцию к порождению следствий на духовном плане. В отношении первого вы лучший судья, что касается последнего, — она. Я также обратил внимание на ваши мысли о «Тайной Доктрине». Будьте уверены: то, что она не снабдила примечаниями из научных и других трудов, мы дали и внушили ей. Каждая ошибка или ошибочное представление, исправленные и объясненные ею из сочинений других теософов, были исправлены мной или по моему поручению. Этот труд более ценен, чем предшествующий, это — конспект оккультных истин, которые сделают его источником информации и наставлений для серьезно изучающих его в течение длительного времени в будущем. P.S. ...Пребывает в очередной раз в большом психическом расстройстве из-за моего долгого молчания, не имея развитой ясной интуиции (как он ее может иметь после такой жизни, которую он вел?). Он боится, что его покинули, тогда как он ни на минуту не был упущен из виду. Изо дня в день он делает свои записи в «Ашраме», каждую ночь получая наставления, соответствующие его духовным способностям. Он совершил случайные ошибки, например, одну недавно, помогая выгнать из здания главной штаб-квартиры человека, заслуживающего более милосердного обращения, чья вина была результатом невежества и скорее психической слабости, чем греха, и кто был жертвой властного человека. По возвращении сообщите ему об уроке, преподанном вам. А в Бомбее, и передайте моему преданному, хотя и заблуждающемуся «сыну», что было в высшей степени по-теософски обеспечить ей защиту и крайне не по-теософски и эгоистично — прогонять ее. Я желаю вас убедить: Т.Т., Р.А.М., Н.Н.С., Н.Д.С., И.Н.С., Ю.Ю.Б., Т.В.С., П.B.C., Н.Б.С., С.С, Ч.У.Л., Д.Н.Ж., Д.Х., С.Н.С. и т.д. среди прочих, не забывая других настоящих работников в Азии, за которыми всегда следует поток кармы, и мы, как и они, должны пробить себе дорогу к освобождению. В прошлом были мучительные, тяжкие испытания, другие ожидают вас в будущем. Пусть вера и мужество, которые поддерживали вас до сих пор, пребудут с вами до конца. Вам лучше не упоминать об этом письме никому — даже Е.П.Б[лаватской], пока она сама не заговорит с вами об этом. Времени всегда вполне достаточно, когда вы видите, что появляется возможность. Это дано исключительно вам как предупреждение и руководство, другим только как предупреждение, ибо вы сможете осмотрительно им воспользоваться, если будет нужда. К.Х. Приготовьтесь, однако, что подлинность настоящего будет отвергнута в некоторых штаб-квартирах. Письмо 20 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Я наблюдал за многими вашими мыслями, за их молчаливой эволюцией и сильными желаниями вашей сокровенной души; и с того самого времени, как ваш обет позволяет мне поступать таким образом, у меня есть нечто сообщить вам о вас самих и о тех, кого вы любите. Я воспользуюсь этой благоприятной возможностью написать прямо вам и сказать несколько слов. Вы, конечно, знаете, что однажды, когда аура Е.П.Б[лаватской] в штаб-квартире истощится, вы не сможете больше иметь писем от меня. Я хочу, чтобы вы ознакомились с положением дел на текущий момент. Ваша верность делу дает вам право на это. Сначала о вашем друге... Бедное дитя! То и дело отдавая предпочтение своей самости перед своим внутренним, лучшим «Я» (хотя она и не знает об этом), в продолжение прошлой недели она сделала все, что могла, чтобы разлучиться с нами навсегда. До сих пор еще она так чиста и искренна, что я готов оставить щель в двери, которую она неосознанно захлопывает на пути к себе, и ждать полного пробуждения этой честной натуры, когда бы ни наступило это время. Она лишена хитрости и злобы, совершенно правдива и искренна и тем не менее временами лжет самой себе. По ее словам, ее пути — не наши пути и она не может уразуметь их. Ее индивидуальность оказывается столь твердой в своих представлениях о надлежащем порядке вещей, что она, безусловно, не может понять нашу деятельность на нашем плане бытия. Скажите ей со всей добротой, что Е.П.Б[лаватская] (к примеру) была неправа вчера вечером — с точки зрения Запада, она всегда бывает явно груба и неделикатна в своих природных импульсах, — но, в конце концов, она сделала это по прямому приказу ее Учителя. Она никогда ни на минуту не остановится, чтобы призадуматься об уместности таких вещей, когда речь идет о выполнении подобных приказов. По вашему мнению, мнению цивилизованной и культурной части человечества, это есть непростительный грех; с нашей же точки зрения — т.е. некультурных азиатов, — это есть величайшая добродетель, ибо до того как это вошло у нее в привычку, она привыкла страдать в своем западном естестве и жертвовать своей личной репутацией. Но если она ошибалась... что и другая тоже была неправа. Она позволила своей женской гордости и другим личным свойствам характера, — о которых совершенно не могло быть и речи, во всяком случае, по мнению Е.П.Б[лаватской], — вовлечь себя в неприглядное дело и заранее снабжать других информацией по вопросам правил целомудрия и дисциплины... и... ее бы нужно больше винить, чем другую. Вы обязаны помнить, что вы оба отмежевались от мирского суетного общества... ради особой цели, и, не говоря уже об относительной пристойности или непристойности какого-либо социального обычая любой страны, существуют правила поведения, контролирующие чел, от которых нельзя отступать ни в малейшей степени. Я прошу употребить ваше на нее влияние, если вы желаете ей добра, чтобы ее книга была издана до 1885 г. Также скажите ей, что после разрыва со мной она в свое время получит помощь от Адепта, пишущего рассказы вместе с Е.П.Б[лаватской]. Поскольку ее больше интересуют рассказы, нежели метафизика, у нее пока нет нужды в помощи... Он, конечно, ожидал большего в Лондоне... Нечаянно услышав ваш разговор с Е.П.Б[лаватской] в ночь ее приезда, я могу сказать, что вы правы. С самого детства вы в большом долгу перед своей состарившейся матерью, которая вместе с вами проходила по многим каменистым тропам веры и опыта. От вас здесь требуется не слепое, несправедливое послушание, последствия которого могут быть пагубными как для нее, так и для вас самих, а исполненное сознанием долга усердие и преданная помощь в развитии ее духовной интуиции и подготовке таким образом к будущему. Множество размолвок и домашних печалей оставили свои кровоточащие шрамы на ее сердце... Она и вы заслужили счастливое вознаграждение за вашу доброту к нашим вестникам, и карма не забудет этого. Но устремите взгляд в будущее и подумайте о том, что постоянное исполнение долга под руководством хорошо развитой интуиции будет превосходно удерживать равновесие. Ах! Если бы ваши глаза были открыты, вы бы увидели такую перспективу потенциальных благословений для вас и человечества, таящихся в зародыше нынешних усилий, что она зажгла бы радостью и рвением ваши души! Стремитесь к Свету, вы все прекрасные борцы за Истину, но не позволяйте эгоизму проникать в ваши ряды, так как именно эгоизм распахивает все окна и двери внутреннего сосуда души и оставляет их незапертыми. Вам лично, дитя, продирающееся сквозь тьму к Свету, я хотел бы сказать, что Путь никогда не закрыт; но от прежних ошибок человека зависит, насколько труднее будет найти его и следовать по нему. В глазах Учителей никто никогда «полностью не осужден». Как затерянный драгоценный камень может быть вновь возвращен из пучины илистого водоема, так же самый распутный человек может вырваться из трясины греха при условии, что у него развито сокровище из сокровищ, сверкающая жемчужина Атмы. Каждый из нас должен делать это для самого себя, и каждый в состоянии делать это, если только захочет и будет упорно добиваться цели. Хорошие решения — это умственно нарисованные картины добрых дел: фантазии, дневные грезы, нашептывания Буддхи Манасу. Если мы их поддержим, они не исчезнут, подобно постепенно тающему миражу в пустыне Шамо, но будут все сильнее разрастаться, пока жизнь этого человека не станет выражением и видимым доказательством внутренней, божественной движущей силы. Ваши действия в прошлом были естественным продуктом недостойного религиозного идеала, результатом невежественного представления. Их нельзя вычеркнуть, поскольку они неизгладимо запечатлены в анналах кармы, и никакие слезы и раскаяние не могут стереть эту страницу. Но у вас есть гораздо лучшая возможность, чем просто искупить и уравновесить их будущими действиями. Вокруг вас, внутри и за пределами Т[еософского] О[бщества], знакомые, друзья и компаньоны, совершившие те же самые и даже более прискорбные и тяжкие ошибки по причине такого же невежества. Покажите им ужасные последствия этого, укажите на Свет, направьте на Путь, научите их, будьте проповедником любви и милосердия — таким образом помогая другим, вы получаете свое спасение. Еще должны быть написаны бесчисленные страницы вашей жизни, они остаются пока чистыми, неисписанными. Дитя своей расы и своего века, возьмите алмазное перо и начертайте на них историю благородных деяний, прекрасно проведенных дней и годов святого устремления. Так вы добьетесь успеха, пробьете себе дорогу, непрестанно устремляющуюся вверх, к высшим планам духовного сознания. Не бойтесь, не теряйте мужества, будьте верны идеалу, который вы уже можете смутно различать в тумане. Вы должны забыть многое из того, что знали. Ограниченные предрассудки вашего народа связывают вас больше, чем вы подозреваете. Они делают вас, как это было прошлым вечером, нетерпимым ко всякого рода незначительным обидам и нарушениям ваших искусственных норм приличия и склоняют терять из виду сущность. Вы еще не способны определить разницу между внутренней чистотой и «внешней культурой». Если бы Учителя оценивали вас по вашим собственным социальным критериям, где бы вы находились? Именно общество, чьи лицемерные правила приличия вы так горячо защищаете, — это гноящаяся масса грубости и чувственности внутри наружной оболочки благопристойности. Из глубины своей невежественной и злорадной нетерпимости вы взываете к нам, потому что ваша интуиция подсказывает вам, что их правила не согласуются с вашей справедливостью. Тогда учитесь распознавать людей по их внутренней сущности, а не порицать или доверять им, судя по внешности. Старайтесь, дитя. Надейтесь и примите мое благословение. К.Х. Письмо 21 Это письмо опубликовано в брошюре «Несколько случаев в Индии» У.Т.Брауна, бакалавра] права, ч[лена] Т[еософского] О[бщества], члена Лондонской Ложи Теософского] О[бщества], который поехал в Индию в 1883 г. Он присутствовал вместе с полковником Олькоттом в Лахоре тогда, когда имел место случай, о котором идет речь в письмах 16 и 17. В это время Учитель К[ут] Х[уми] прибыл в Индию из Тибета, и м-р Браун видел его, как рассказано в брошюре, упоминаемой выше. Я имею удовольствие выполнить, по крайней мере частично, вашу просьбу. Добро пожаловать на территорию нашего Кашмирского княжества. Правда, не так далеко отсюда моя родина10, потому и здесь я могу взять на себя обязанности хозяина. Вы находитесь сейчас не просто у порога Тибета, но также у порога всей Мудрости, которая в нем заключена. За вами право решать, как далеко когда-нибудь вы сможете проникнуть за оба порога. Пусть вы будете достойны благословения наших Коганов. Письмо 22 Получено м-ром У.Т.Брауном 17 декабря 1883 г., как об этом сказано в его брошюре. Списано с копии, владельцем которой является пандит Праннат из Гвалиора. Следуя данному совету, м-р Браун написал о своих впечатлениях в брошюре, упомянутой выше. Я велел вам через Д[амодара] иметь терпение по поводу осуществления вашего желания. Из этого вам следует понять, что оно не может быть исполнено по разным причинам. Прежде всего, это было бы большой несправедливостью по отношению к м-ру С[иннетту], который после трех лет преданной работы для Общества, верности мне, делу просил о личной встрече и беседе, и ему было отказано в этом. Потом, я покинул Майсур неделю тому назад, и вы не можете приехать туда, где нахожусь я, так как я в разъездах и в конце моих странствий переправлюсь в Китай, а оттуда домой. В вашей прошлой поездке вам было дано, по различным причинам, так много шансов — мы не делаем так много (или так мало, если вам угодно) даже для наших чела, пока они не достигнут определенной стадии развития, которая для установления связи с ними исключает необходимость употребления сил или чрезмерного их расходования. Если житель Востока, особенно индус, хотя бы мельком взглянул на то, что однажды видели вы, он считал бы себя осчастливленным на всю свою жизнь. Ваша нынешняя просьба основывается главным образом на недовольстве тем, что вы не способны писать столь прочувствованно, чтобы не осталось места для сомнения в умах ваших соотечественников, хотя сами убеждены полностью. Помилуйте, разве вы можете предложить какой-либо тест, который будет законченным и идеальным доказательством для всех? Знаете ли, какие результаты могли бы последовать в том случае, если бы вам разрешили встретиться здесь со мной предложенным вами способом да еще сообщить об этом событии в английскую прессу? Поверьте, они были бы гибельны для вас. Все пагубные воздействия и злобные чувства, которые бы повлек за собой этот шаг, ударили бы по вас, отбросили бы на значительное время назад ваше личное развитие, и ничего доброго это бы не дало. Если все, что вы видели, было само по себе несовершенным, то лишь вследствие прежних причин. Вы видели и узнали меня дважды на расстоянии, вы знали, что это был я и никто другой, — чего еще большего вы желаете? Даже после визита к полковнику Олькотту, когда я прошел в вашу комнату и мой голос и произнесенные слова «сейчас вы видите меня перед собой во плоти, взгляните и убедитесь сами, что это я» не произвели на вас впечатления и когда письмо, вложенное в вашу руку, наконец разбудило вас, то опять не удалось заставить вас повернуться в мою сторону: ваша нервность парализовала вас на минуту — вина в этом, несомненно, ваша, не моя. Я не имел права воздействовать на вас феноменальным способом или психологически. Вы не готовы — только и всего. Если вы серьезно и искренне убеждены в своих стремлениях, если вы имеете хоть малейшую искру интуиции, если ваше образование адвоката позволяет вам расположить события в надлежащей последовательности и преподнести ваш случай настолько глубоко прочувствованным, насколько вы в глубине души его себе представляете, тогда у вас будет достаточно материала, дабы воззвать к любому уму, способному постичь и проследить непрерывную нить, связывающую воедино серию изложенных вами фактов. Именно вы должны написать для пользы таких людей, но не для тех, кто ради приобретения истины, из какого бы источника она ни происходила, не хочет расставаться со своими предрассудками и предубеждениями. Мы не желаем убеждать последних, ибо ни факт, ни объяснение не могут заставить слепца видеть. Кроме того, наше существование стало бы крайне нестерпимым, если не невозможным, когда бы все люди без разбора были огульно убеждены. Если вы не в состоянии сделать даже этого, исходя из того, что уже знаете, тогда никакое количество доказательств никогда не поможет вам это сделать. Вы можете сказать правдиво и как человек чести: «Я видел и узнал моего Учителя, который приблизился и даже коснулся меня». Чего еще бы вы желали? Ничего больше пока невозможно. Юный друг! Учитесь, готовьтесь и особенно преодолейте свою нервность. Всякий, кто является рабом какой-либо физической слабости, никогда не станет хозяином даже низших сил природы. Будьте терпеливы, довольствуйтесь малым и — никогда не просите большего, если вы надеетесь когда-либо достичь его. Мое влияние будет с вами, и это должно сделать вас спокойным и непоколебимым. К.Х. Письмо 23 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Упорно добивайтесь цели, и будь то на «правильном пути» или нет, — если искренне, вы добьетесь успеха, я помогу вам. Ваша страна нуждается в помощи, а вы обладаете той силой ума, которая представляет собой элемент величия и которая должна быть выявлена вами со всей суровой решительностью, с ней вы можете двигаться вперед через все препятствия к вашей цели, превозмогая любое противодействие. Дерзайте и будете успешны. К.Х. Письмо 24 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Так, значит, вы действительно вообразили, что когда вам будет разрешено назваться моим чела, то дурные воспоминания о ваших проступках или укроются от моего внимания, или я, зная о них, тем не менее прощу? Неужели вы полагаете, что я стал бы потворствовать этому? Глупо!.. В высшей степени глупо! Помочь спасти вас от вашего же отвратительного «я», пробудить в вас лучшие устремления, заставить услышать голос вашей оскорбленной души, дать вам стимул на какое-то исправление... только ради этих изменений и была удовлетворена ваша просьба стать моим чела. Мы являемся посредниками Справедливости, а не бесчувственными ликторами11 жестокого бога. Как далеки вы были от Истины, как заблуждались и злоупотребляли своими способностями... как вы были слепы по отношению к требованиям благодарности, добродетели и справедливости! И все же у вас имеются качества доброго человека (действительно спящие — до сих пор!) и полезного челы. Однако как долго ваши с нами отношения будут продолжаться, зависит только от вас самого. Вы можете выбраться из трясины или незаметно для вас соскользнуть обратно в пучину порока и страданий, которые ваше воображение не может сейчас себе представить... Помните... что вы стоите перед своей Атмой, вашим судьей, и ее не могут обмануть ни улыбки, ни ложь, ни софистика. До настоящего момента вы получили небольшое количество коротких писем от меня и — так и не узнали меня; теперь вы знаете меня лучше, поскольку именно я обвиняю вас перед вашей пробудившейся совестью. Вам нет надобности давать неискренние обещания Тому и мне, делать компромиссные признания или исповедоваться. Даже если бы... вы пролили океан слез и пресмыкались в пыли, это ни на волосок не сдвинет весы Справедливости. Если вы хотите возвратить себе утраченные позиции, сделайте две вещи: самым всеобъемлющим и полным образом исправьте себя... и благу человечества посвятите свои силы... Старайтесь заполнить каждый день чистыми мыслями, мудрыми словами, добрыми делами. Я не стану ни приказывать, ни гипнотизировать, ни влиять на вас. Но невидимый, тем более когда вы, наверное, — подобно многим другим, — не поверили в мое существование, я буду наблюдать за вашим жизненным путем и сочувствовать вашей борьбе. Если вы выйдете победителем из вашего испытания, я с готовностью раньше всех буду приветствовать вас. А сейчас перед вами лежат два пути — выбирайте! Когда выберете путь, можете посоветоваться со своим видимым официальным руководителем — Г.С.Олькоттом, а я проинструктирую его через его Гуру, как вести и направлять вас... Вы стремитесь быть проповедником теософии, будьте им, если можете, на деле. Это лучше, чем расхаживать, с воодушевлением поучая других, что не оправдывает лиц вашей профессии и противоречит вашему кредо — это значит заклинать молнию, чтобы она поразила вас насмерть, ибо каждое слово станет вашим будущим обвинителем. Пойдите и проконсультируйтесь с полковником] Олькоттом, исповедуйтесь в своих ошибках перед этим добрым человеком и ищите его совета. К.Х. Письмо 25 Получено в Адьяре в декабре 1883 г. принцем Харисингджи Рупсингджи из правящей семьи в Бхавнагаре. Перепечатано из «Theosophist», приложение, июнь 1884 г., стр. 87. Х[арисингджи] Р[упсингджи] От того, кто будет всегда бодрствовать и покровительствовать ему, если он упорно будет продолжать идти по пути долга в отношении своей страны и справедливости к его Братьям, К.Х. V О Д.К.МАВАЛАНКАРЕ Письмо 26 Это письмо написано на полоске бумаги и должно было быть приложено к статье, посланной в «Theosophist», который во время отсутствия Е.П.Блаватской был в ведении Дамодара К. Маваланкара. Упомянутая статья появилась в «Theosophist» (T.V, прил. № 2, февраль 1884 г., стр. 31). Это письмо В. Купусвами Айера, магистра искусств, ч[лена] Т[еософского] О[бщества] из Мадуры, в нем описывается случай из письма, которое было феноменальным способом доставлено в присутствии нескольких человек. «Отчет Субрама» касается письма (ныне доктора) С. Субраманьи Айера, бакалавра] права, впоследствии адвоката Высшего суда в Мадуре, который также описывает некоторые феномены, происходившие в его присутствии. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Дамодар, Я хочу, чтобы вы поместили это после заявления Субрама. Вы можете еще что-то выписать из Приложения. Письмо 27 Это письмо получено Дамодаром К. Маваланкаром. В уголке его пометка: «Пол[уче]но в 5 утра, 27.02.84 г.». Д.К.М[аваланкар] отправился в Тибет в апреле 1885 г. (См. Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, ch. XV, p. 318). Письмо было перепечатано в «Theosophist», ноябрь 1908 г., стр. 173. Хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Не чувствуйте себя таким удрученным, мой бедный мальчик, нет нужды в этом. М-р Синнетт верно сказал в своем «Эзотерическом буддизме», что высший духовный прогресс должен сопровождаться параллельным интеллектуальным развитием. У вас сейчас имеются благоприятнейшие возможности для этого там, где вы трудитесь. Ведь за вашу преданность и бескорыстный труд вы получаете помощь, хотя она и безмолвна. Ваше время еще не пришло. Когда оно настанет, я буду сноситься с вами. А пока используйте наилучшим образом теперешнюю возможность усовершенствоваться интеллектуально, одновременно развивая свою интуицию. Помните, что никакое усилие никогда не теряется и что для оккультиста нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, но всегда Вечное Сейчас. Мои благословения. К.Х. Письмо 28 Перепечатано из «Theosophist», февральский номер 1908 г., стр. 391, где утверждается, что это письмо получено д-ром Ф.Гартманом в Адьяре в 1884 г., когда оба Основателя находились в Европе. «Д.» — конечно, Д.К.Маваланкар. У Д[амодара], несомненно, много недостатков и слабостей, как и у остальных. Однако он бескорыстно предан нам и делу, и он оказался чрезвычайно полезным для Упасики. Его присутствие и помощь незаменимы в центральной штаб-квартире. Его внутреннее «Я» не имеет желания повелевать, хотя видимые действия иногда приобретают такую окраску по причине его чрезмерного усердия, которое он неразборчиво распространяет решительно на все, чего бы ни касался, будь то малое или великое. Тем не менее необходимо помнить о том, что какими бы неадекватными наши «инструменты» ни были по отношению ко всей нашей цели, все же они являются наиболее пригодными из имеющихся в наличии с тех пор, как они существуют, за исключением начала времен. Для нас было бы гораздо более желательным иметь лучших посредников, чтобы действовать через них; а за доброжелателями теософского дела остается право решать, как долго они будут бескорыстно трудиться, чтобы помочь высшей деятельности Упасики и таким образом ускорить приближение знаменательного дня. Благословения всем преданным работникам в штаб-квартире. К.Х Письмо 29 Перепечатано с копии, находящейся в личном архиве Ч.У.Ледбитера; письмо перепечатано в «Theosophist», декабрь 1907 г., стр. 260, с примечанием о том, что 5 июня 1885 г. м-р Тукарам Татья послал по почте письмо в Бомбей полковнику Олькотту. Когда его доставили 7 июня в Адьяр, письмо Учителя было написано на чистой странице. В нем речь шла о Д.К.Маваланкаре, который после многих трудностей и лишений добрался наконец до Тибета и достиг обители своего Учителя. Бедный мальчик поплатился за свое грехопадение. Прежде чем он смог предстать перед Учителями, он должен был подвергнуться самым суровым испытаниям, которые когда-либо проходил неофит, чтобы искупить немало сомнительных действий, в которых он принимал самое активное участие и этим самым навлек позор на священную науку и ее адептов. Психические и физические страдания были слишком сильны для его хрупкого телосложения, он находился в совершенной прострации, и его организм истощен, но со временем он поправится. Пусть это будет предостережением для всех вас. В ваших поступках «больше рвения, чем мудрости». Чтобы открыть врата тайны, нужно не только вести строжайше честную жизнь, но и уметь еще отличать истину от лжи. Вы много говорите о карме, но едва ли осознали истинную важность и смысл этой доктрины. Пришло время положить начало тому строгому, бодрствующему поведению — как в плане индивидуальном, так и коллективном, — которое, будучи всегда на страже, защитит вас от сознательного и несознательного заблуждения и обмана. К.Х. VI ПИСЬМА ОБЩЕГО СОДЕРЖАНИЯ Письмо 30 Очевидно, это одно из писем м-ру А.О.Хьюму, написанное в 1881 или 1882 г. Перепечатано из «Theosophist», июнь 1907 г., стр. 702-706. Мой дорогой брат, Я должен извиниться за то, что опоздал с ответом на несколько ваших писем. Я был весьма занят делами, абсолютно чуждыми оккультным вопросам и которые должны были быть совершены обычно скучным материальным способом. Более того, я считаю, что на многое в ваших письмах не надо отвечать. В первом письме вы извещаете о вашем намерении изучать философию адвайты с «добрым старым свами»!! Он человек, без сомнения, очень добрый; но из вашего письма я сделал вывод, что если он будет обучать вас всему тому, о чем вы мне говорили, то есть чему-либо, за исключением безличного, немыслящего и не-разумного Принципа, который называют Парабрамом, то он не обучит вас истинному духу этой философии, во всяком случае в ее эзотерическом аспекте. Однако это не мое дело. Вы, конечно, свободны в своих попытках изучить что-либо, поскольку вам кажется, что мы ничему не смогли научить вас. Но два профессора двух различных школ — подобно двум вошедшим в поговорку кухаркам в вопросе соуса — могут быть успешны в создании еще большей неразберихи и вконец запутать дело, поэтому я полагаю, что мне лучше совсем удалиться с поля конкуренции, до тех пор, пока вы не окажетесь в более благоприятном положении, чтобы понять и оценить наши доктрины, как вы любезно изволили выразиться. Некоторые личности воспринимают и описывают нас как утонченных или «культурных тантриков»? Ну что ж, нам следовало бы быть благодарными за такое определение, ибо так же легко наши предполагаемые биографы могли бы назвать нас неутонченными тантриками. Более того, та легкость, с которой вы сообщаете нам о данном сравнении, убеждает меня в том, что вы знаете мало, если вам вообще что-либо известно о профессорах этой секты; иначе вы, как джентльмен, едва ли предоставили бы место в ваших письмах для подобного сравнения. Тантрики (современная секта, по крайней мере, существующая уже более четырехсот лет) соблюдают такие правила и церемонии, за надлежащее описание которых никогда не возьмется ни один из нашего Братства. С точки зрения европейцев, «ранг» для адептов и аскетов кажется таким же обязательным, как и для служанок. Мы сожалеем, что в настоящее время не можем удовлетворить любопытство наших доброжелателей относительно нашей истинной ценности. Я не могу оставить без внимания ваше замечание о том, что ваше желание дальнейшего духовного развития было вызвано тем фактом, что вам не разрешено приехать к нам обучаться лично. У м-ра Синнетта точно такая же привилегия, не больше, чем у вас. Но, несмотря на это, он, кажется, прекрасно понимает все, чему бы его ни учили, и очень скоро даже некоторые туманные вопросы по предметам крайне трудным для понимания прояснятся для него. Между нами никогда не возникало и «тени размолвки», даже между ним и М[орией], резкость которого в высказывании своего мнения часто очень велика12, и так как вы снова затронули вопрос о нашей предполагаемой идентичности с «O.G.»... вопрос старый, я, с вашего позволения, скажу несколько слов по поводу этого. Даже сейчас вы признаёте, что не уверены и не можете сказать, являюсь ли я Д. или «Духом высокого восточного уровня» (последний, конечно, хорошей репутации человек, его подозревали в том, что он тантрик); следовательно, вы считаете, что я «не могу искренне удивляться» вашим сомнениям. Нет, я не удивляюсь ничему, потому что я давно знал все это. В один прекрасный день это и еще гораздо большее будет обнаружено вами объективно, ибо субъективное доказательство вовсе не является доказательством. Вы неоднократно подозревали меня в том, что я черпал свою информацию и впечатления о вас и о других лицах и вещах внешнего мира из головы Олькотта и С [тарой] Л[еди]. Любезно с вашей стороны, что вы подсказываете мне мысль, какого правила нужно придерживаться, когда ссылаетесь на то, что я беру свои представления о вас «из головы Старой Леди, Олькотта или кого-то еще». Общеизвестно присловье, что подходящая пара «срастается», приходя к тесному сходству в характерных чертах и в образе мыслей. Но знаете ли вы, что между адептом и челой — учителем и учеником — постепенно устанавливается более тесная связь, ибо психический обмен регулируется научно, тогда как между мужем и женой без посторонней помощи нет гармонической связи, природа их предоставлена самой себе. Подобно тому как вода из полного резервуара переливается в пустой, с которым он соединен, до тех пор пока, раньше или позже, в соответствии с пропускной способностью соединительной трубки, будет достигнут общий уровень, так и знания адепта текут к чела; а чела достигает уровня адепта в зависимости от своих способностей восприятия. В то же время чела, будучи индивидуальной, самостоятельной эволюцией, бессознательно передает Учителю качества и характерные особенности своего интеллекта. Учитель абсорбирует его знания, и, если это касается языка, которого он не знает, Учитель получит все лингвистические накопления челы как раз такими, какие они есть, — идиомы и все остальное, — если только он не возьмет на себя труд проанализировать и переделать употребляемые фразы. Доказательство: М.: не владеет английским языком13 и должен пользоваться знанием языка Олькотта или С[тарой] Л[еди]. Итак, вы видите, что для меня вполне возможно понять мысли Е.П.Б[лаватской] или любого другого челы о вас, не имея в виду допустить в вашем отношении какую-либо несправедливость, поскольку всякий раз, когда мы обнаруживаем такие мысли (если только они не пустячные), мы никогда не переходим к осуждению и не выносим наших приговоров единственно на основании такого заимствования информации, но всегда убеждаемся, независимо выясняя для себя, правильны или ложны представления, таким образом отразившиеся в нас. Теперь несколько слов по поводу вашего письма от 5-го числа истекшего месяца. Как бы ни были замечательны услуги в смысле литературной ценности, оказанные нам м-ром... президент... тем не менее ничего не сделал для своего филиала. С самого начала, мой дорогой брат, вы, в сущности, выбросили это из своих мыслей. Все ваши силы были потрачены на постижение нашей философии и на знакомство и овладение нашими сокровенными доктринами. Вы много сделали в этом направлении, и я благодарю вас сердечно. Однако еще не было предпринято ни одной попытки с тем, чтобы организовать ваш филиал на твердом фундаменте, и даже не проводилось регулярных собраний. Под предлогом того, что вам не позволено знать все, вы не дали членам вашего филиала ничего. И раз уж вы говорите, что цените искренность, то я скажу больше. Многие из членов... филиала жаловались, что только два англичанина — люди истинной образованности и учености — принимали активное участие в работе Общества, в то время как президент... оставлял без ответа много писем от лояльных и преданных делу членов и мало, а то и вовсе не уделял внимания собственному филиалу. Было известно, что он вел наиболее дружественную переписку с тем, кто широко слыл сильнейшим врагом Основателей, их клеветником и злопыхателем и ярым противником Общества. Я говорю, как вы уже знаете, о... человеке, причинившем Обществу и делу больше вреда, чем все... газеты, вместе взятые. В одном из ваших последних писем вы делаете мне честь, сообщая, что вы твердо верите мне как «джентльмену», не способному на неджентльменский поступок. В прошлом году во время собрания Совета в вашей бильярдной в присутствии некоторых теософов, когда через Е.П.Б[лаватскую] я посоветовал вам предложить... снять с себя обязанности, ибо он поддерживал ужасное мнение об Основателях, вы очень возмутились этим предложением и публично объявили, что я «не джентльмен». Это небольшое противоречие и перемена мнения не могут воспрепятствовать мне опять сказать вам, что если бы... тотчас на месте была доказана необходимость отставки согласно правилам 16 и 17, дело бы не пострадало в такой мере, как оно пострадало сейчас, и он сам не предстал бы в презренном виде как: а) предатель, потерявший право на свое слово чести как теософ; б) лживый человек, умышленно говорящий неправду; в) хулитель невинных людей, когда он, наконец, ушел из Общества. Нанесенный им урон и ложь, которую он насочинял, подробно изложены в... письме ко мне, и я посылаю его вам. Уже сам факт, что он обвинил Е.П.Б[лаватскую], — видевшую его только раз в своей жизни, а после этого он по прошествии продолжительного времени вступил в члены Общества — в том, что она призналась ему, будто Общество имеет политическую цель, и просила его о составлении для нее политической программы, представляет вам этого человека как лжеца. Если он имеет письмо с таким намерением от Е.П.Б[лаватской], почему он не обнародовал его? Вы можете, если вам угодно, еще раз счесть меня неджентельменом, но когда я прочел письмо, которое он написал вам и в котором ведет речь о распаде... Общества и делает другие лживые намеки, я был поражен до глубины души, что человек ваших дарований и проницательности, взявший на себя обязательство разобраться в том, чего никогда не понимал ни один непосвященный, так попался на крючок честолюбивого и тщеславного маленького человека, который сумел задеть чувствительную струнку в вашем сердце и продолжает играть на ней с каких еще пор! Да, когда-то он был честным, искренним человеком, в нем есть определенные хорошие качества, которые можно назвать искупающими, но при всем том он показал, что ради достижения цели и получения преимущества над теми, кого он ненавидит больше, чем Основателей, если это возможно, он будет лгать и прибегать к бесчестным действиям. Но довольно о нем — он упоминается здесь просто в связи с вашим заявлением об уходе в отставку с поста президента... Ибо после того как Коган и М[ориа], неоднократно обращая мое внимание на факт причинения большого вреда делу... поношениями (и его хвастовством, что он был поддержан... тем, кого он заставил покинуть это Общество обманщиков и мифов), велели мне что-то предпринять для изменения положения вещей, я должен был признать из правоту и свою ошибку. Разумеется, я внушил... целесообразность такой перемены, и рад, что вам понравилась эта идея. Вы предпочитаете, как вы говорите мне, быть «просто ревностным, однако независимым теософом, простым членом Общества, целям которого — как бы ни была достойна осуждения система... — вы симпатизируете от всей глубины души», а м-р Синнетт, имея не больше, а возможно, даже меньше объективной уверенности в подлинности нашего существования, чем вы, тем не менее выказывает полную готовность работать вместе с нами, никогда не колеблясь в своей верности или способности защищать «систему и политику нашего ордена». Таким образом, каждый чувствует себя на своем месте. Разумеется, ни один честный человек не сможет общаться с нами, однажды почувствовав «уверенность» в том, что наша система «совершенно неверна», и, кроме того, никто, как вы, не считает, что с момента открытия нами дискуссии по теориям, с которыми вы не можете согласиться, вам не следовало бы затруднять себя даже той частью нашей философии, которая, по-вашему, истинна. Если бы у меня было намерение спорить, я бы, наверное, заметил, что последняя представляет собой наиболее легкий способ похоронить все научные теории, а также разделаться со всеми религиозными системами, поскольку среди них нет ни одной, которая не кишела бы ложными фактами, недоказанными и даже дичайшими теориями. Но я предпочитаю оставить этот вопрос. В завершение могу откровенно признаться: я рад вашей уверенности в том, что в «качестве независимого члена Общества я (вы), пожалуй, буду более полезен и более способен делать благо», чем до настоящего момента. Я радуюсь этому, но не могу не знать, что в вас произойдет еще много перемен, прежде чем вы, наконец, утвердитесь в своих представлениях. Простите меня, дорогой брат, я не хотел бы причинять вам боль, но именно таково мое мнение — и я твердо придерживаюсь его. Вы просите меня удержать С[тарую] Л[еди] от предложения в Совет вашей кандидатуры. Я не думаю, что есть хоть малейшая опасность в том, что она сделает это. Я знаю наверняка, что в целом мире она будет последним человеком, который бы предложил вас теперь. Справедливо или нет, но она чувствует себя оскорбленной вами до глубины души; и я вынужден признать, — без сомнения, неохотно, — что вы в нескольких случаях ранили ее сердце чрезвычайно глубоко. Тем не менее разрешите подписаться вашим покорным слугой. Всякий раз, когда я буду нужен и когда вы закончите свое обучение у «свами», – я снова буду к вашим услугам. С совершенным почтением, К.Х. Письмо 31 Вопросы были предложены в марте 1884 г. м-ром Наватамрамом Отамрам Триведи из Сурата. Перепечатано из «Theosophist», июль 1907 г., стр. 782-783. Вопрос: Люди из Гуджерата просты, они имеют религиозный склад ума, но запутались в сектантстве. Ответ: Это свойственно не только Гуджерату. Дело обстоит так почти везде. Вопрос: Могу ли я убедить их перейти от экзотерической религии к эзотерической? Ответ: Это работа не одного дня и не нескольких лет. На протяжении тысячелетий Индия была повержена и должна длительно бороться за свое возрождение. Долг филантропа — работать не покладая рук и содействовать прогрессивному импульсу. Вопрос: Я желаю учредить клуб... чтобы обсуждать... «Санатана Дхарма». Буду ли я успешен? Ответ: Ни одно усилие не бывает напрасным. Каждая причина должна порождать свои следствия. Результаты должны разниться согласно обстоятельствам, которые формируют часть причины. Всегда мудрее трудиться и двигать вперед поток событий, чем ожидать прихода срока. Эта привычка деморализовала индусов и привела к упадку страны. Вопрос: Если люди смогут видеть феномены, то они услышат... могу ли я получить поддержку высокого челы... в минуту абсолютной необходимости? Ответ: Увлекающиеся феноменами — обычно люди, пребывающие под властью майи и поэтому некомпетентные и неспособные изучать или понимать философию. В таких случаях показ феноменов — это не только растрата сил, но и определенно вредное дело. В одних он поощряет суеверие, в то время как в других развивает скрытые зародыши враждебности в отношении филантропов, прибегающих к демонстрации таких феноменов. Истинный человеческий прогресс — это счастье, а обе крайности пагубны для него. На время чудеса могут привлечь толпу, но это не будет шагом в направлении возрождения человечества. Как Субба Роу14 объяснил вам, цель филантропа должна состоять в духовном просвещении своих собратьев. И бескорыстно работающий для этой цели неизбежно ставит себя в магнетическую связь с нашими чела и нами. Субба Роу — самый лучший советчик, но он не очень сильный корреспондент. Все, чему можно поучиться у него, должно быть изучено устным способом. К.Х. *** Следующие 2 письма напечатаны в «Theosophist» как одно, однако мне кажется, что они должны быть двумя отдельными письмами, потому я разделил их. Перепечатано из «Theosophist», ноябрь 1907 г., стр. 167. Письмо 32 Сферы влияния можно найти везде. Первая цель Т[еософского] О[бщества] — это филантропия. Подлинный теософ является филантропом — «не для самого себя, а для мира он живет!» Эта установка и философия, правильное понимание жизни и ее тайн даст «необходимую базу» и укажет верный путь, по которому нужно следовать. Лучшая сфера влияния для претендента в настоящее время находится в [его собственной стране]. К.Х. Письмо 33 Мое отношение к филантропии подразумевалось в его широчайшем смысле, чтобы привлечь внимание к абсолютной необходимости «Учения Сердца» в противовес «Учению Ока». И раньше я писал, что наше Общество есть не только интеллектуальная школа оккультизма, а даже гораздо значительнее того, что мы о ней сказали15, и тому, кто думает, что работа ради других слишком трудна, лучше не браться за нее. Моральные и духовные страдания мира важнее, и они больше нуждаются в нашей помощи и врачевании, чем любая область науки. «Имеющий уши, да слышит». К.Х. VII ЗАМЕЧАНИЯ НА ПОЛЯХ ПИСЕМ Письмо 34 В посланиях Учителей много наставлений дано в примечаниях к письмам; эти указания были написаны на полях, а иногда и поперек уже написанного. Есть немало таких ремарок, как например данное письмо и три следующих. Автор этого письма — мисс Арундейл, а комментарий Учителя появился при пересылке по почте. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). 77, Элгин Креснт Ноттинг Хилл 8 сент[ября 1882 г.] Дорогая госпожа! Этим письмом я посылаю свою подписку на «Theoso-phist» на следующий год. Нет надобности говорить вам, как я ценю ваш журнал, из которого постоянно что-нибудь узнаю и учусь. В качестве членов (я лично и мать) Б[ританского] Теософского] О[бщества] пользуемся благоприятной возможностью выразить надежду, что частные религиозные мнения отдельных личностей не приведут к отделению от основного Общества, так как не можем представить себе этого, ибо такое действие означало бы движение назад и уход от любого шанса получить дальнейшую возможность просвещения. Мы, безусловно, прочли письмо полковника Олькотта, адресованное членам Британского] Теософского] О[бщества], и согласны с изложенной там точкой зрения. Будьте любезны принять, дорогая госпожа, наши искренние добрые пожелания успехов в вашем ревностном труде. Искренне ваша, Франческа Арундейл. Прекрасный, серьезный теософ, мистик, чье сотрудничество должно быть обеспечено благодаря вам. К.Х. Письмо 35 Эта короткая записка встречается в письме, отправленном Е.П.Блаватской 17 июля 1883 г. из Отакамунда, Нильгирийские горы, м-ру Г.Субьях Хетти в Мадрасе, в котором она посылает ему приглашение навестить ее в горах. Основная часть письма относится к м-ру Г.Муттусвами Хетти, судье по борьбе с мелкой преступностью в Мадрасе и отцу м-ра Г.Субьях Хетти. М-р Г.Муттусвами Хетти получил письмо на тамильском языке, посланное по почте в Амритсаре от Учителя К[ут] Х[уми]; перевод его, как меня информировали, был такого содержания: «Газета Синнетта — единственное спасение для Индии. Вы должны работать, чтобы осуществить этот план. Кут Хуми». По получении этого письма м-р Муттусвами Хетти пытался развернуть кампанию среди своих друзей по сбору необходимых средств для выхода в свет газеты «Phoenix». (См. письмо 14). Он, однако, не преуспел. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Вам лучше поехать. Передайте мою благодарность вашему отцу. Он сделал все, что мог, и — не смог бы сделать больше. К.Х. Письмо 36 Это короткое, но впечатляющее утверждение появилось на форзаце большого иллюстрированного издания «The Light of Asia»; теперь оно в Адьяре, подаренное Е.П.Блаватской. На форзаце издания написано: «Е.П.Блаватской от ее друга Жерара Брауна Финча». М-р Финч был президентом Лондонской Ложи Теософ[ского] Об[щест]ва в 1884 г. Вскоре после этого он «выбыл». Дни его слепоты и безрассудства возвратятся вновь, он еще раз отвернется от светлого лика истины. М.: Письмо 37 Послание Учителя было осаждено во время пересылки. Оно написано поперек сложенного письма, написанного Е.П.Блаватской в Эльберфельде 23 июня 1886 г. и адресованного Ч.У.Л[едбитеру], а потом на Цейлон. В письме Е.П.Блаватской к Ч.У. Л[едбитеру] говорилось об одном индийском челе Учителя, который был в Германии вместе с ней, но потом повернул против нее. «Маленький человек потерпел неудачу» — эти слова относились к тому индивидууму, который таким образом «выбыл». Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Будьте мужественны. Я доволен вами. Держите свои дела в секрете и доверяйте своей интуиции. Маленький человек потерпел неудачу и пожнет воздаяние. Пока молчите об этом. К.Х. VIII ПИСЬМА В АМЕРИКУ Известно, что Е.П.Блаватская возвратилась в Америку по прямому указанию Учителей и что за время всего своего пребывания в этой стране она держала постоянную связь с некоторыми из них. Сначала подробные предписания, касающиеся ее дела поступали к ней от египетских Братьев, во главе которых стоит Адепт, называющий себя Сераписом Беем. С ним вместе работают другие, среди которых и Туитит Бей, неоднократно и по разным случаям упоминаемый Е.П.Блаватской. Полковник Олькотт нигде не указал дату получения этого письма из Луксорского Братства. Это, очевидно, одно из первых писем, если не первое, которое он получил. На конверте адрес: O.G.L. Для специального курьера полковнику Г. С.Олъкотту, Соединенные Штаты Америки Просьба передать через госпожу Е.Блаватскую F.G.S:.R + Конверт сделан из черной глянцевой бумаги, надпись на нем — золотистыми чернилами, которые в настоящее время отчасти поблекли. Запечатан красного воска штемпелем, не поддающимся расшифровке. Само письмо написано золотыми чернилами на толстой зеленой бумаге, ныне оно состоит из четырех отдельных кусочков. В письмах Учителя Сераписа множество раз упоминается Джон Кинг. Под этим именем, кажется, подвизались различные сущности в начале спиритического движения. Духи, называющие себя Джоном Кингом, в некотором смысле ортодоксальны, они материализуются еще и сейчас; но это, я полагаю, лживые духи — обманщики. Они начисто лишены индивидуальности, которой отличался подлинный, самобытный Джон Кинг. Согласно полковнику Олькотту, впервые мир услышал о Джоне Кинге в 1850 г. Полковник считает, что существовало три Джона Кинга: 1) «элементал, безупречный и простой, которого Е.П.Б[лаватская] и некая сведущая индивидуальность использовали в феноменах»; 2)«душа, часто посещающая землю, — душа сэра Генри Моргана, знаменитого охотника на буйволов»; 3) «посланец и слуга, всегда один и тот же, живых Адептов». Об этом третьем Джоне Кинге упоминается в письмах Учителя. (См. Olcott H.S. Old Diary Leaves, I Series, ch. I). He следует путать Луксорское Братство, которое руководило Е.П.Б[лаватской], и Г.С.О[лькоттом], с «Герметическим Братством Луксора». Последнее было фальшивой организацией, созданной приблизительно в 1883 г. Документы о нем находятся в Адьяре, в них говорится, что его основной агент в США — некий «М.Теон, временный Великий Учитель внешнего круга». Настоящее имя этой личности было Питер Дэвидсон, в даваемых им инструкциях он подписывался «Региональный Великий Учитель северной Секции». Организатором «Г[ерметического] Б[ратства] Л[уксора]», по-видимому, был индус Гуррихунд Чинтамон, по крайней мере, так свидетельствуют архивные записи. Не тот ли это Гуррихун Чинтамон из Бомбея, который переписывался с Основателями в 1875 г. и ссорился с ними и с Арья Самадж по поводу денег, направленных Теософским Обществом в Арья Самадж? У меня нет возможности это проверить. Сотрудниками у него подвизались Дэвидсон и некий Д'Альтон. он же Т.Г.Бюргойн. Говорят, этот последний имел много вымышленных имен; в 1883 г. он был приговорен к тюремному заключению за мошенничества, совершенные под именем Томаса Генри Дальтона. Дэвидсон, находившийся в то время в Англии, должно быть, сразу вернулся в Америку. Трудно понять, как Т.М.Джонсон, известный писатель, издатель «Платоника» в Осцеоле, штат Миссури, США, мог вступить в это общество шарлатанов. В одном письме, датированном 1886 г. и находящемся ныне в архиве, которое относится к «Герметическому] Б[ратству] Л[уксора]», м-р Джонсон прибавляет к своей подписи титул президента Центральноамериканского комитета Герметического] Б[ратства] Л[уксора]. В 1875 г., когда Е.П.Блаватская попыталась дать импульс теософскому движению, она велела отпечатать на своей почтовой бумаге особую печать — символ Луксорского Братства. Печать была скопирована Дэвидсоном с некоторыми изменениями для пользования «Герметическим Братством Луксора». Сейчас в архиве имеются некоторые секретные инструкции этой организации (справедливо названной полковником Олькоттом «вершей для пескарей), которые со всей очевидностью свидетельствуют о том, что ее «оккультная доктрина» откровенно смыкается с подозрительными обрядами, характерными для самого темного тантрического культа в Индии. Красной нитью в письмах, написанных Учителем Сераписом полковнику Олькотту, проходит его неоднократный призыв «Дерзайте!». Письма Учителя Сераписа 38-55 находятся в Адьяре. За одним-единственным исключением, все они были получены полковником Олькоттом между июнем и августом 1875 г. Письмо 38 От Луксорского Братства Пятая секция, Генри С. Олькотту Брат неофит, мы приветствуем тебя! Тот, кто ищет, найдет нас. Дерзай! Успокой свой ум, отбрось все постыдные сомнения. Мы не оставим своих преданных воинов. Сестра Елена — храбрый и доверенный помощник. Укрепи свой дух и веру, и она приведет тебя к Золотым Вратам Истины. Она не боится ни меча, ни огня, но ее душа чувствительна к вопросам чести и у нее есть причины не доверять будущему. Наш славный Брат Джон, без сомнения, поступил опрометчиво, но он не замышлял ничего дурного. Сын Мира, если ты услышишь их обоих, дерзай! Мы желаем, брат, чтобы с твоей помощью был наказан человек по имени Чайлд16. Дерзай! Дэвид честен, его сердце чисто и невинно, как у младенца, но он не готов физически. Вокруг тебя много хороших медиумов. Не бросай клуб17. Дерзай! Брат Джон привел трех наших Учителей наблюдать за тобой после сеансов. Твое благородное поведение и усилия на пользу нашего дела дают, нам право сообщить их имена: Серапис Бей (Секция Эллоры)18 Полидор Изуренус (Секция Соломона) Роберт Мор (Секция Зороастра). Сестра Елена пояснит смысл звезды и цвета. Активность и молчание, как и прежде. По указанию Великого :. Туитит Бей Обсерватория Луксор Вторник, утро, День Марса *** Если мы бросим ретроспективный взгляд на развитие Теософского Общества с 1875 г., то увидим, что фигуры Е.П.Блаватской и полковника Олькотта одиноко возвышаются над 15 другими номинальными основателями Общества. Многие поколения теософов верили, что Братья Адепты избрали лишь эти две личности в качестве стержня теософского движения. Читая письма Учителя Сераписа, можно понять, что с самого начала Египетское Братство намеревалось сделать ядром движения не двух, а трех человек. Третьей личностью был молодой американец Элбридж Джерри Браун — издатель журнала «Spiritual Scientist». Джерри Браун выделялся среди других спиритуалистов своим желанием понять оккультные законы, от которых зависят спиритические феномены. Египетское Братство имело намерение сделать первой задачей теософского движения углубление и расширение спиритуализма. Хотя доказательство загробной жизни и представляло чрезвычайную ценность, но оно не было единственным фактом в той обширной философии, которую Братья Адепты готовы были дать человечеству. Джерри Браун сначала полностью соответствовал этому идеалу, так как поставил свой журнал на службу Братству. Причем Е.П.Блаватская и Г.С.Олькотт отправляли ему не только ряд статей для публикации, но и оказывали ему финансовую поддержку для содержания журнала «Scientist». Однако эта часть плана потерпела неудачу. Е.П.Блаватская записала в двух местах своего альбома № 1: 1) «Несколько сот долларов из наших карманов было переведено на имя издателя, и он вынужден был пройти через малую дикшу. Но это не принесло пользы, и было основано Теософское Общество. Этот человек мог стать Силой, но предпочел остаться ослом. De gustibus поп disputandum est» [лат. — о вкусах не спорят]. 2) «Браун — издатель и медиум в одном лице, отблагодарил нас за нашу помощь. Вместе с полк[овником] Олькоттом мы потратили свыше 1000 долларов на покрытие его долгов и поддержку его журнала. Шесть месяцев спустя он стал нашим смертельным врагом только потому, что мы провозгласили свое неверие в спиритов. О благодарное человечество! Е.П.Б[лаватская]». Джерри Браун обанкротился в сентябре 1878 г., задолжав и Е.П.Блаватской, и полковнику Олькотту. Е.П.Блаватская в тот год сделала в своем альбоме запись: «Постоянный поток брани и издевательств против нас в его журнале, а также и в других, и в конце концов банкротство, без единого намека на благодарность, извинение или сожаление. Таков Элбридж Джерри Браун, спиритуалист!» Так Джерри Браун упустил возможность, данную ему Учителями, стать членом благородной триады, к которой будущие теософы отнесутся с почтением и благодарностью. После того как попытка сформировать «Клуб Чудес» провалилась, родилось Т[еософское] О[бщество]. По поводу этого Е.П.Блаватская писала: «В приказах, полученных из Индии, говорится о необходимости создания философско-религиозного общества, о выборе его названия, а также о выборе Олькотта. Июль, 1875 год». Письмо 39 ...Постарайтесь посетить его наедине и уделить ему как можно больше внимания; от него зависит успех духовного движения, счастье и благосостояние всех вас... Серапис Письмо 40 ...Попытайтесь завоевать доверие бостонского юноши. Постарайтесь, чтобы он раскрыл вам свое сердце, свои чаяния и отправьте его письма в Ложу через Брата Джона. Серапис Письмо 41 Нашему брату Генри — привет! Мы получили ваши отчеты, брат мой; они прочтены и обработаны. Наш младший брат находится в смущении и замкнут, как вы говорите, но я уже давал вам советы по этому поводу. Его чувствительная натура напоминает тибетский лотос, который сжимается и закрывает свои нежные лепестки от прикосновения руки, пытающейся насильно его приоткрыть. Кроме того, в истории его жизни имеются тайные страницы, беспокоящие его, и перед ним будущее, которое он не в силах понять. Эти страницы помалу стираются в его памяти, непроглядный мрак забвения все больше и больше окутывает печальные воспоминания. Что же касается второго, то его будущее неведомо: он не знает, что о нем думать и что говорить. Он борется, колеблется, ошибается и не уверен в себе из-за пророческих предсказаний совести — голоса его Атмы. Брат мой, это трудная задача для вас, но ваша преданность и бескорыстное служение делу Истины поддержит вас и придаст силы. Это дело в нашей стране полностью зависит от тесного союза между вами тремя, избранными нашей Ложей. Эта триада, вы все трое, такие разные и в то же время так тесно связанные между собой, объединены в одно целое непогрешимой мудростью Братства. Будьте мужественны и терпеливы, брат, и идите вперед. Серапис Письмо 42 Брату Генри — привет! «Будь мужествен и полон надежды». Благословенные слова! Согласно божественному вечному закону воздаяния, смиренными посланниками которого мы являемся, не пропадет и малейшее зернышко, брошенное сострадательной рукой нашего брата на ниву будущей жатвы — жатвы добра и зла. Вышесказанные слова будут приходить тебе на память, брат. Ты вызвал к жизни благо, и для тебя будет сотворено благо. Семя пустит ростки, процветет, и в благодатной тени этого небесного куста, посаженного твоими собственными руками, ты однажды сядешь вместе со своими дорогими сыновьями19, и сможете найти там отдохновение от напряженных мыслей. Брат, дело, разумно начатое, должно возрастать в своем значении и красоте. Советуйте своему младшему брату из города Бостона стараться вместить свой журнал на 16 страницах. С. Письмо 43 Мой брат должен стараться не допускать, чтобы исчезало или ослаблялось доверие, которое питает к нему молодой человек, — стало быть, ему нужно относиться со всей симпатией, добротой и спокойствием к его смятенной душе. Моему брату надлежит прилагать все усилия, чтобы разъяснить этой мятущейся душе противоестественный характер его отношения к нашей сестре и кажущуюся, если не реальную, неблагодарность к той, которая ему так щедро помогала. Моему брату Генри не следует говорить с ним снисходительно, даже наоборот, утверждая, что он повторяет слова Луксорского Братства, он должен искренне сообщить ему о том, что о нем думают те, кто читают его наиболее сокровенные мысли, и что если они обходят молчанием самую большую часть из того, что они о нем знают... делают они это по одной-единственной причине... брат Генри добавит при этом, что, к сожалению, ничего не может для него сделать без разрешения Ложи, за исключением разве денежной помощи, предоставляемой его журналу; что, сам не располагая средствами, он не сможет, даже если бы и имел их, ничего предпринять без приказов его руководителей. Если молодой человек горит желанием спасти свой журнал, ему придется просить помощи у той, с которой он так жестоко обходился. Он должен раскаяться и претерпеть... Если брату Генри удастся расшевелить его нечувствительную Атму и пробудить в ней раскаяние, он спасет его душу; если же он потерпит неудачу, то все надежды, связанные с будущим молодого человека, рухнут, и Ложа мудро примет другие решения. Пусть благословения Всевышнего будут с тобой, брат мой! С. *** Письма 44-55 написаны Учителем Сераписом и касаются некоторых эпизодов из жизни Е.П.Блаватской, едва ли упоминавшихся до сих пор. Полковник Олькотт говорит в «Листах старого дневника» о замужестве Е.П.Блаватской в Филадельфии, но он, очевидно, забыл о подлинной причине его, так как объяснение Е.П.Блаватской в таком виде, как он нам его излагает, отличается от объяснения, данного Учителем Сераписом. Человек, женившийся на Е.П.Блаватской, был немногим лучше рабочего. Недавно приехав в Америку из Тифлиса, он взялся за небольшое дело экспорта — импорта. Искренне увлекшись спиритизмом, он, вероятно, сперва имел желание помочь Е.П.Блаватской реализовать ее большой замысел по закладке фундамента спиритуалистической философии. После его твердого заверения в том, что его супружеские права будут состоять в обеспечении своей жены жилищем и содержанием, позволяющим ей, таким образом, осуществить план Братства, Е.П.Блаватская вышла за него замуж, хотя женщина ее аристократической натуры должна была подвергнуться крайнему унижению, связывая себя с подобным мужланом. Договором предусматривалось, что, несмотря на брак, она сохранит свою фамилию. Когда Е.П.Блаватская рассталась с ним, он добился, чтобы расторжение брака было объявлено официально. Поскольку она уехала в Индию, печальный эпизод ее второго брака был окончательно исчерпан. Во всех этих письмах, имеющих отношение к Е.П.Блаватской, есть несколько упоминаний о Страже Порога. Эта таинственная фигура впервые встречается в книге «Занони». Очевидно, вызов Стражу с риском для собственной жизни является одним из испытаний посвящения. В письмах нет ответа на вопрос, какой же опасности, ставившей под угрозу ее жизнь, подвергалась Е.П.Блаватская во время этого тяжелого испытания. Эти письма, адресованные полковнику Олькотту Учителем Сераписом, освещают некоторые эпизоды внутренней жизни Е.П.Блаватской. Так как никто не имеет права вмешиваться в деятельность души из любопытства, я опустил все, что относится к подобным случаям, и ограничился извлечением из писем тех или иных наставлений, которые могли бы, на мой взгляд, представлять ценность для серьезных учеников. Пять писем Учителя Сераписа были получены по почте, и их конверты с почтовыми штемпелями все еще сохраняются. Четыре были отправлены из Филадельфии и одно — из Олбани. Полковник Олькотт получил их по месту жительства в Нью-Йорке и в Бостоне через почтового служащего. Семь писем написаны черными чернилами на зеленой бумаге. Письмо 44 Приветствую вас, брат! Я услышал ваш призыв, брат мой, но я не мог ответить на него так быстро, как хотел бы, ибо был тогда занят в другом месте. Пришло время узнать вам, кто я такой. Я не бесплотный дух, брат. Я живущий человек, обязанный Ложе способностями, которыми когда-нибудь будете обладать и вы. В ваших глазах я не могу быть никем иным, как духом, потому что нас сейчас разделяют много тысяч миль. Имейте терпение и не падайте духом! Брат Джон сказал мне о письме, которое вы ему написали. Вы были неправы по отношению к бедному молодому человеку, брат мой. Вы отчитали его за ошибку, которую он не совершил. Он очень старался найти для вас книги, но библиотека человека, «который знает, но не может», полна скверных излучений; эти магнетические излучения слишком сильны для Джона, они чужды его природе и вредны, поэтому мешали ему видеть. Страж был за работой, пытаясь отравить ваше сердце темными сомнениями и навести вас таким образом на мысль не доверять нашему доброму Джону. Вы ему причинили много неприятностей, ибо он в значительной мере привязан к земле. Хотя он не лишен большей части несовершенств, свойственных шаткому человечеству, наш Брат Джон, в сущности, преданный, благородный и не способен сознательно обманывать друга. Вы в равной мере несправедливы в мыслях и к нашей сестре. Она часто бывает тщеславной и гордой, но не в отношении вас. Она слишком справедлива, чтобы приписывать себе заслуги в том, что совершаете вы, стараясь бескорыстно и мужественно помогать Делу. Ее сердце испытывает к тебе горячую преданность, брат. Она чувствует себя несчастной, и в горькие часы душевной муки и печали ищет именно твоего дружеского участия и совета. Посвятив себя Великому Делу Истины, она отдала ему всю себя без остатка. Полагая, что она может лучше ему послужить, выйдя замуж за человека, чья любовь к ней принесет пользу делу, она без колебаний связала себя с тем, кого не любила. Закон самопожертвования заставил ее принять этого ловкого молодого человека... Чаша горечи испита ею до дна, о брат. Темное таинственное воздействие надвигается мрачной тенью... Туже и туже затягивается вокруг них безжалостный узел. Будь же добр и милостив к ней, брат... и, оставляя в пустыне слабого и глупого негодяя, судьбою предназначенного ей в мужья... пожалей его — того, кто, полностью отдав себя Стражу, заслужил свою судьбу. Его любовь к ней прошла, священное пламя угасло за отсутствием живительной силы. Он не прислушался к ее предостережениям; он ненавидит Джона и боготворит Стража, который поддерживает с ним связь. По его совету, будучи на грани банкротства, он хочет тайно уехать в Европу, оставив ее в одиночестве и без средств к существованию. Если мы не поможем ему ради блага нашей сестры, жизнь ее будет разбита и будущее сулит ей нищету и болезни. Законы, которыми руководствуется наша Ложа, не позволяют вмешиваться в ее судьбу с помощью сил, которые могут показаться сверхъестественными. Она не может получать деньги иначе как только от мужа, за которого вышла замуж; она вынуждена унижаться перед тем, кого она ненавидит. И все же у нас есть возможность обеспечить ее, а с ее помощью — вас и Дело. Брат Джон многое сделал для нее на ее родине. Представители властей прислали ему "заказы, и, если он выполнит их, ему в будущем обеспечены миллионы. Но у него нет необходимых средств и не хватает смекалки. Не попытаться ли, мой брат, найти ему компаньона? Брат Мэри Олькотт имеет родственника, племянника, но Джон не может с ним поладить. Приготовьтесь нанести ей визит через несколько дней, как только я вдохновлю вас на это действие, но что бы вы ни делали с ним или для него — собирайте вначале деньги. Он вам добровольно вручит векселя, подлежащие уплате в будущем, при условии, что вы найдете ему компаньона, владеющего средствами. Лучше всего сохранятся деньги у вас, в ваших руках, и вы должны беречь добытое для этого несчастного малого в интересах дела, вас самих; деньги понадобятся для ваших сыновей и для нашей сестры. Пусть торговая сделка состоится на ваше усмотрение, когда вы считаете нужным. Понимает ли меня мой добрый брат Генри, осознает ли все, что я имею в виду? Я не силен в сделках, и все написанное выше подсказано Братом Джоном. Я сказал. Пусть святое благословение будет с вами. С. ПИСЬМО 45 Я наблюдал за вами, брат мой, в течение всего вчерашнего дня. Вы снискали мою симпатию и одобрение Братства. Как я уже говорил раньше, правила Ложи позитивны, поскольку они основаны на опыте. Вы трое20 должны сами трудиться для своего будущего. Настоящее нашей сестры покрыто мраком, но у нее может быть яркое будущее. Все зависит от вас и от нее самой. Пусть ваша Атма проявит интуицию. Последуйте указаниям своей души, и вы достигнете желанной гавани; цель, к которой вы стремитесь, осуществится, и будущее трех бессмертных душ будет обеспечено. Вам не следует расставаться с Еленой, если желаете быть посвященным. Только благодаря ей вы сумеете преодолеть эти испытания. Они тяжелы, и не один раз, быть может, вы придете в отчаяние, но не делайте этого, я молюсь за вас. Помните, что многие трудились долгие годы, чтобы получить те же знания, которые вам даны за несколько месяцев. Не бойтесь, бессмертный человек, отриньте злые нашептывания двуликого Януса, именуемого общественным мнением. Поддерживайте тесную связь с ней, старайтесь сопровождать повсюду, куда бы ни забросила ее судьба, направляемая мудростью Братства. Старайтесь воспользоваться хорошей возможностью. Успех будет благоприятствовать вам. Пытайтесь помочь этой горемычной женщине с разбитым сердцем, и ваши благородные усилия увенчаются успехом. Сейте зерна разумного, выберите себе почву, и будущее вознаградит вас неожиданной жатвой. Имейте веру, брат мой, и там, где вы ожидаете наименьшего, перед вашим взором неожиданно может открыться такое лучезарное зрелище, которое ослепит и восхитит любого смертного. Старайтесь помочь ей найти необходимые деньги... к третьему числу следующего месяца, предоставьте ей возможность проявить... ее благородную, бескорыстную щедрость, и кто может сказать, что получится в результате. Ее деньги наверняка возвратятся к ней — для вас будет просто найти ей эту ссуду с такой гарантией. О бедная, бедная сестра! Целомудренная и чистая душа, подобная жемчужине, скрытой в грубой внешней оболочке. Помогите ей преодолеть эту приобретенную внешнюю грубость, и каждый будет покорен, увидев божественный Свет из-под наружного покрова. Мой братский вам совет — оставайтесь в Бостоне. Не бросайте на произвол судьбы ни ее дело, ни свое собственное счастье, ни спасение своего младшего брата. Пытайтесь. Ищите, и вы найдете. Просите, и вам будет дано. Проявите свою волю, и пусть благословение Истины и Божественное Присутствие Непостижимого осеняет вас и помогает развивать вашу интуицию. Присмотрите за ней, брат мой, простите ей кипение страстей, будьте терпеливы, милосердны, и ваше милосердие вернется к вам сторицей. Вам моя любовь и мой братский привет. Серапис Письмо 46 Мой брат мудр, не позволяя яркому пламени его веры... колебаться, подобно робкому пламени тонкой свечи; вера спасет его и увенчает самыми прекрасными надеждами. Мой брат понимает, что однажды посеянные семена должны быть предоставлены самим себе и природе. Всякая слишком нетерпеливая рука, которая хочет каждый день о них заботиться, пытаясь ускорить их рост тем, что тащит их к поверхности и не оставляет в покое, более чем вероятно, уготавливает им печальную судьбу: они завянут, высохнут и окончательно погибнут. Ваша задача в Бостоне, брат, на ближайшее время выполнена, ваши публичные лекции пока... закончились, уезжайте с миром и постарайтесь с пользой провести ваше время. Брат Джон займется филадельфийской проблемой1, нельзя допускать, чтобы она страдала из-за порочности и подлости характера этого ничтожного мерзавца. В отчаянии, при некоторых обстоятельствах она может поддаться искушению вернуться в Филадельфию к своему мужу. Не позволяйте ей сделать это, брат мой. Скажите ей, что в Филадельфию вы поедете вместе, а вместо этого билеты возьмите до Нью-Йорка, не далее. Прибыв туда, найдите ей подходящую квартиру и не упускайте ее из виду ни на один день. Убеждайте ее не выходить, так как если она хоть на несколько часов окажется в обществе этого развращенного смертного, то ее способности очень пострадают от этого, поскольку сейчас они находятся в переходном состоянии и магнетизм, окружающий ее, должен быть чистым, и ваше собственное развитие может быть замедлено подобным вмешательством. Если она захочет уехать в Филадельфию, не позволяйте ей этого, пустите в ход все ваше влияние и настойчивость. Как я уже говорил раньше, брат мой, вам не придется испытывать никаких материальных затруднений в связи с этим, каждое зернышко принесет бушель21, когда придет время жатвы. Если вам удастся представить ее всему миру в ее истинном свете, не адептом, а интеллектуальной писательницей и посвятить себя совместной работе над статьями, диктуемыми ей, ваша фортуна улыбнется вам. Заставьте ее работать, устройте ее, направляйте ее в практической жизни так же, как она должна направлять вас в духовной. Ваши мальчики, брат мой, будут обеспечены, не волнуйтесь за них, посвятите себя главному делу. Расчищайте дорогу для вас обоих в настоящем, которое кажется таким мрачным, а будущее само о вас позаботится. Используйте вашу интуицию, внутренние силы, дерзайте, и вы добьетесь успеха. Наблюдайте за ней и не позволяйте, чтобы она вредила себе, ведь наша дорогая сестра так мало заботится о себе. Ей будут представлены лучшие умы страны. Вы оба должны развивать их интуицию и возвестить им Истину. Ваше дальнейшее будущее связано с Бостоном, а ближайшее — с Нью-Йорком. Не теряйте ни одного дня, пытайтесь успокоить ее и вместе начать новую, плодотворную жизнь. Сохраните за собой вашу комнату, вы почувствуете в ней мое присутствие, так как я буду с вами всякий раз, когда подумаете обо мне или будете нуждаться в моей помощи. Трудитесь рука об руку и не бойтесь этого безнравственного человека, предъявляющего ей иск, — его руки будут связаны. Ее должны уважать и почитать, к ней будут стремиться многие, кому она может дать знания. Пытайтесь развеять ее мрачные мысли и опасения о будущем, ибо они являются прискорбной помехой ее духовному восприятию. Семена прорастут, брат мой, и дадут поразительные всходы. Терпение, преданность, стойкость. Следуйте моим наставлениям — и с вашей помощью она снова обретет ясность ума. Благодаря ей вы достигнете знаний и известности. Не позволяйте ей ни на минуту падать духом, за опасный пережитый... она будет вознаграждена. Пусть благословение Божье будет на вас, в часы мрачного уныния думайте обо мне, мой брат, и я буду с вами. Постарайтесь умиротворить ее к вечеру вторника — и ждите. Серапис Письмо 47 Нашему брату Генри. Наш брат должен был получить послания гораздо раньше. Не было ли промедления из-за острого любопытства, охватившего нашу сестру? Она желала узнать его содержание, поэтому и произошла задержка в получении посланий, движение которых замедлилось ее сильной волей, направленной на них. Мы прощаем ее, так как она страдает чрезвычайно... Брат Генри должен проанализировать упомянутое письмо и хорошенько вникнуть в его истинный смысл, сообщая нам свои впечатления в том виде, как он их в действительности испытывает. Таким способом он покажет Ложе меру своих способностей к анализу и интуиции... Наша сестра только что отправила по почте письмо своему брату Генри, в котором он найдет подписанный ею чек на 500 долларов... ее дар22. ... В случае смерти. Если это произойдет, будут прекращены все досужие нежелательные слухи о нашей благородной сестре. Страж пристально следит и никогда не упустит своего, если мужество изменит нашей сестре. Это одно из самых тяжелых ее испытаний... Эллорианин, вечный и бессмертный, заключен в ее Авгоэйдосе. Прочее мы должны оставить на усмотрение и мудрость нашего брата, на указания его Атмы и его преданность Делу. Мы можем его побуждать, но призывать — никогда. «Розенкрейцерами становятся, а не делаются». Миссия нашего брата не может быть закончена или полностью осуществлена во время его первого приезда в Бостон. Пусть он готовит окружение к принятию нашей сестры... если она выдержит испытание. Ибо от доброй воли и от интенсивности магнетической мысли, сконцентрированной на нашей сестре, в большой мере будет зависеть ее безопасность в рискованном спуске в... О брат мой, вы еще не знаете обо всех тайнах и всей мощи мысли, да, человеческой мысли, мой брат... и наша сестра будет спасена! Письмо, которое она вам написала, и ваше знание человеческого сердца должны внушить вам, о брат, слова, более всего соответствующие этому положению... с какой опасностью сопряжено для нее выполнение ею своего долга, и может так случиться, что вы оба потеряете сестру и — Покровительство здесь, на земле. Пусть великий Дух будет с тобой, брат. Серапис Письмо 48 Ей придется еще раз неожиданно встретиться с глазу на глаз с этим ужасным типом, хотя она думает, что никогда больше не увидит его. Она должна или победить — или пасть его жертвой. ... Одинокая, беззащитная и все-таки бесстрашная — она встанет перед лицом великих угроз, с неизвестными и таинственными опасностями должна она встретиться... брат мой, я не имею возможности ничего сделать для нашей бедной сестры. Она подчинилась Дуровым законам Ложи, и эти законы ни для кого не могут быть смягчены. Но как член Секции Эллоры, как Эллорианин, она, возможно, и заслужит такое право... Окончательный результат страшного испытания зависит от нее и только от нее, а также от сострадания двух ее братьев — Генри и Элбриджа, от силы их воли и энергии, направляемых к ней, где бы она ни находилась. Знайте, о брат, что такая сила воли, укрепляемая искренней любовью, оградит ее мощным непробиваемым щитом, созданным объединенными чистыми и добрыми пожеланиями двух бессмертных душ, — и щит этот тем мощнее, чем сильнее их желание видеть ее победительницей... и если она вернется победительницей и живая... Молитесь оба за нашу сестру, она заслуживает этого. Благословение Господа на тебе, брат. Серапис Письмо 49 Приветствуем вас, брат Генри! Грустное зрелище представляют собой страдания нашей бедной сестры, но что мы можем поделать?.. Дайте ее бедному, ослабленному горем сердцу почувствовать больше надежды, чем в настоящую минуту. Ибо от состояния ее сознания и ее успеха зависят будущее ваше благосостояние, ваше знание и впоследствии — посвящение. Ваше сотрудничество с ней должно основываться в дальнейшем на следующих принципах... Не теряйте времени, ибо ее положение критическое... Будьте милостивы к ней, брат мой, и не оставляйте несчастную женщину. Велика будет ваша награда и сладкими — плоды небесного древа Любви и Милосердия. Будьте благоразумны, обдумайте все и поговорите с ней этим вечером. Я ободрю нашу бедную сестру... Попытаемся, брат мой? Поговорите во всех деталях с нашей сестрой. Я буду воздействовать на ее душу, и вы найдете ее более рассудительной. Если в беседе с вами она будет говорить о себе самой как о третьем лице, не обращайте на это внимания. Пусть благословение Господа будет с вами. Серапис Письмо 50 Знайте, что после вашего возвращения из офиса в ее комнате соберется Братство и семь пар ушей будут слушать ваши отчеты и судить о прогрессе вашей Атмы в отношении интуитивных восприятий. Если она скажет, что ваши слова ей неинтересны, не слушайте и не обращайте внимания; продолжайте и помните, что вы говорите в присутствии ваших Братьев. При необходимости они ответят вам через нее. Да благословит вас Бог, брат мой. Серапис Письмо 51 Необходимо, чтобы люди уважали ее чистоту и добродетель, потому что она заслужила это. Брату Генри нужно обладать мудростью змеи и кротостью ягненка, ибо, надеясь со временем решить великие проблемы Макрокосма и победить Стража, встретившись с ним лицом к лицу, чтобы таким образом стремительно преодолеть тот порог, за которым скрыты самые сокровенные тайны природы, он должен испытать прежде всего силу своей воли и свою решимость добиться успеха и, проливая свет на скрытые психические способности своей Атмы и высшего разума, посвятить себя решению проблем природы человека, и в первую очередь раскрыть тайны собственного сердца. Будьте благоразумны, мой брат. От осуществления этого поручения зависит будущее процветание дела Истины, успех вашей сестры и ваше собственное благосостояние. Благословения и духовное влияние будут сопутствовать вам. Пишите нашей страдающей сестре ежедневно. Успокойте ее ноющее сердце и простите детские капризы женщины, чье честное и преданное сердце не испорчено дурным воспитанием с раннего детства. Направляйте ваши отчеты и ежедневные записи, пока вы будете в Бостоне, в Ложу через Брата Джона, не забывая о каббалистических знаках Соломона на конверте. Ваш преданный брат Серапис Письмо 52 Ложе хорошо известны достоинства нашего брата: это высшая способность аналитического рассуждения и свойственный нашему брату замечательный дар находить духовные истины в мертвой букве кажущихся противоречий. Эти качества обязывают нас полагаться на его духовную интуицию при выполнении этой деликатной миссии... Пусть Бог направляет вас, брат мой, и пусть Он увенчает успехом ваши благородные усилия. Брату Генри нужно каждый вечер писать отчет о проделанной за день работе и отсылать его по адресу нашего доброго Брата Джона, окружив печатью царя Соломона знаки на конверте, как вот, к примеру23: Серапис Письмо 53 Направляйте самые высокие излучения вашей Атмы, возникшие от Божественного чувства — любви смертного человека к своему ближнему, собрату, любви в ее высшем духовном выражении, — и концентрируйте их... находите... способ служить человечеству и приносить ему пользу, проводя в жизнь Сефироты Любви, Сочувствия, Справедливости, Божественного Милосердия и безграничной Самоотверженности. Их приложение к микрокосмосу даст возможность лучше... понять таинственные законы притяжения в Макрокосмосе. Чистота земной любви очищает человека и готовит его к пониманию Любви Божественной. Ни один смертный человек, обладающий воображением, не мог бы представить себе божество иначе как в близкой ему форме. Чтобы подготовиться к познанию Бесконечного, надо сначала понять конечное. Идеал духовного может сформироваться в человеке только благодаря воображению; оно есть тропинка, по которой нужно идти, и первая дверь к восприятиям и впечатлениям земной Атмы. Серапис Письмо 54 Знайте, о мой брат, что если истинно духовная любовь для своего усиления требует чистого, постоянного содружества двоих в земном понимании, то в глазах великого Эйн-Софа это не будет ни грехом, ни преступлением, ибо эта любовь представляет собой лишь божественную копию мужского и женского принципов — отображение в микрокосмосе первого условия созидания. Такой союз двух сердец достоин улыбки Ангелов! Но он редок, брат мой, и может быть заключен только под мудрым и любящим руководством Ложи, чтобы сыны и дочери земли избежали полного вырождения и чтобы Божественная Любовь обитателей Высших Сфер (Ангелов) к дочерям Адама могла бы повториться вновь. Но даже будучи в таком супружестве, они должны страдать, прежде чем получат свою награду. Атма человека может оставаться чистой и пребывать в духовном восторге, несмотря на то, что она соединена с материальным телом. Почему бы двум душам, обитающим в двух разных телах, не остаться такими же чистыми и неоскверненными, вопреки скоропреходящему земному союзу этих последних... Серапис ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПИСЕМ Закон возмещения вознаграждает исключительно тех, кто сражался с жестокими шипами земных желаний. Где нет искушения, там заслуга в преодолении его слабого голоса незначительна и потому не может претендовать на награду. *** Мы боимся лишь тех, кто внушает нам ненависть или любовь. Но избегаем тех, кто нас отталкивает или сильно притягивает. Однако мы никогда не избегаем тех, кто нам безразличен. *** ...Самое тяжкое из всех возможных преступлений — это самоубийство. *** Осознайте роль, величие и всю возвышенную утонченность души, с чьей помощью тысячи людей достигли просветления, их вера укрепилась, а бессмертное блаженство их будущей жизни гарантировано и засвидетельствовано с математической точностью наилучшими научными умами. Письмо 55 Я прошу вас, брат мой, предпринять все необходимые шаги, чтобы отложить собрание до следующей субботы. Сестре24 нужно закончить работу. Проявите дружеское расположение к ясновидящей англичанке Эмме25, это благородная женщина, и в ее Атме скрыто много жемчужин. Не начинайте без нашей сестры. К Держателям Света я посылаю за вас мою молитву. Серапис [На обороте написано по-латыни:] Sub pretextu juris summum jus saepe summa in-juria, Frater; suaviter in modo, fortiter in re. Tantaene animis coelestibus aut vere adepti IRAE? In Nomine ABΛANAΘABΛA СЕМС ЕIΛАМ [Перевод: Под предлогом справедливости строгое применение закона часто является крайней несправедливостью, брат. Будьте мягки в приемах и тверды в действиях. Приличествует ли истинному знатоку подобный гнев по отношению к божественным душам? Во Имя Абланафабла Семес Эйлам26.] Письмо 56 Это короткое письмо не содержит узких и заостренных букв, характерных для почерка Учителя Сераписа. Почерк в нем округлый и крупный. Заметны погрешности стиля. С другой стороны, в письме, по всему вероятию, речь идет о портрете Учителя Сераписа, находящемся в одном из этих ранних писем. Учитель изображен на листке тонкой бумаги размером 8,9x6,7 см. Нарисован он карандашом и подкрашен кисточкой коричневой краской, поблекшей в настоящее время. Фон голубой. Портрет воспроизводит аскетическое лицо, немного похожее на кардинала Маннинга, с каштановыми, свободно спадающими волосами и короткой округлой бородой. На Учителе — треугольная драгоценность с изображением солнца, сияющего над крестом, вершину треугольника венчают венец и звезды. На обороте письма полковник Олькотт написал карандашом: «Портрет Аполлона найден в складке письма 23 ноября 1876 г. В то утро ужасно бранился, потому что Джадж взял его в руки». Терпение, мой добрый друг, делает чудеса! Терпение смягчает даже самых суровых наставников. Я благодарен м-ру Олькотту за благосклонность и знаки уважения, оказанные моему неудачному портрету. [Подпись] Письмо 57 Пропавшая вещь27 водворена на свое место. Фермеры-арендаторы возвратили ее незаметным образом. Брат мой, тот, кто питает интерес к мнениям масс, никогда не поднимется выше толпы. Серапис Письмо 58 Письмо 58 написано не Учителем Сераписом, за исключением слов: «Перевод правильный. Серапис», начертанных красным карандашом в самом низу его. Этот самый текст и другой, касающийся «Theosophist» (письмо 64) и тоже исходящий от Учителя, написаны тем же округлым почерком, что и письмо 56. Его мог написать ученик, а Учитель только подписал. Очевидно, возникла ситуация, потребовавшая отеческого совета, и он был дан в форме цитат. Полковник Олькотт написал карандашом на обороте: «Появилось прикрепленным к стене моей комнаты 16 августа 1876 г., когда я был один в комнате». Три изречения из Сутр Для ежедневного соблюдения XXII. Кто с невозмутимым видом выслушивает оскорбления в адрес своего брата и, как бы не замечая брани, одобряет врага, как будто речь его прилична и справедлива, тот имеет сердце мыши, если только в глубине души он не законченный эгоист. Он не достоин еще стать «соратником». XXXI. Легко избавиться от ядовитой гуабы, когда она только пускает ростки. Но трудно остановить ее рост, если позволить ей развиться. Ее эманации наполняют атмосферу вредными для здоровья миазмами. Она распространяется и отравляет своих здоровых братьев. Из-за нее озеро с прозрачной водой становится болотом и высыхает. Избегай гуабы и тех, кто ее возделывает, мой дорогой. LXI. Месть есть грех, она бросает «соратника» в объятия и во власть Захака. Тот, кто допускает, чтобы навоз пачкал его левую руку, не вытирая ее немедленно правой рукой, мало заботится о чистоте своего тела. Что составляет целое? — Части. Из чего состоит человеческое тело? — Из членов-частей. Если одна из частей человеческого тела совершенно не заботится о внешнем виде другой его части, не захочет ли Захак все их окрасить в черный цвет своей кистью? Такой «соратник» не готов стать Братом. LXXII. Стать Буддой так же трудно, как отыскать цветы удумбара и талиса по всей долине торгового пути. В то же время легко дерзать и даже подражать пути Будды. Перевод правильный. Серапис Письмо 59 Среди многих Адептов, которые использовали тело Е.П.Блаватской, когда она писала «Разоблаченную Изиду» и «Тайную Доктрину», был один, кого называли Старым Джентльменом. В 1878 г. Е.П.Блаватская несколько раз упоминала о Нем в дневнике под именем Нараян или под символом, которым Он пользовался для подписи. Только это письмо написано Адептом собственноручно. Внизу этого письма Е.П.Блаватская отметила синим карандашом: «Старый джентльмен, ваш Нараян». Само письмо написано красным карандашом. Случай, о котором оно повествует, нигде не описан. Учитель проживал в 1885 г. недалеко от Мадраса, и в это время Т. Субба Роу и Ч.У.Ледбитер посетили Его. Письмо, адресованное Им журналу «Theosophist» в 1882 г., в котором опровергались обвинения, выдвинутые против Основателей свами Даянандом Сарасвати из Арья Самадж, появилось в июньском приложении к журналу, стр. 6-8. На нем дата: «Высоты Тируваллама, 17 мая» и подпись: «Один из Основателей Главного Теософского Общества». Вы можете и обязаны быть добрым и терпимым к фанатику. Но этот долг доброты, возлагаемый на вас, не дает вам права скрывать вашу религию и позволять этой личности хотя бы на одно мгновение думать, что вы христианин или можете им быть. Вам необходимо раз и навсегда сделать выбор между вашим долгом по отношению к Ложе и вашими личными. [Подпись] Письмо 60 Это третье письмо полковнику Олькотту от Луксорско-го Братства подписано Туитит Беем. О Нем неоднократно упоминала Е.П.Блаватская, и я полагаю, что она путешествовала вместе с Ним по Египту в начале своих ранних странствований. Существует письмо Е.П.Блаватской полковнику Олькотту, в конце которого можно прочесть набросанные четким почерком слова: «Одобрено, Туитит Бей». Порой Он пользуется необычной печатью, черный оттиск которой можно видеть на письме 38. Когда Основатели следовали по Суэцкому каналу, полковник Олькотт заметил в своем дневнике 3 февраля 1879 г.: «Почтенный Т.Б., проходя вблизи канала, посылает мне свои приветствия». Краткая запись, которая приводится здесь, является фрагментом, оторванным от нижней части письма, ныне уничтоженного. По одному очень незначительному штриху, двум точкам и отдельному характерному взмаху пера, оставшимся от письма, я осмеливаюсь предположить, что главная часть письма была от Учителя Сераписа. В конце его появляется еще одно письмо, написанное, по всей вероятности, почерком Туитит Бея, оно и приводится ниже. После слова «Дерзайте» изображены несколько символов и рисунок маленькой фигуры, выполненный черной, белой и коричневой красками. Голова этой фигуры окружена лучами. Письмо не подписано, но на нем стоит овальная печать Тутит Бея, как и на письме 38. Это нужно опубликовать в журнале «Scientist» и отпечатать в виде брошюры, которую затем продать в пользу журнала. Дерзайте! Ее долг — оплатить это, а ваша задача — предложить сделать это и помочь ей. [Подпись] IX ПИСЬМА Г.С.ОЛЬКОТТУ *** Прежде чем приступить к чтению писем 61-82, адресованных Учителями полковнику Олькотту, хорошо было бы не обманываться насчет их характера: некоторые из них являются просто выговорами, а это могло бы вызвать нежелательное предположение о том, что он был неспособным человеком. Как раз все наоборот. Именно потому, что его Учитель очень доверял ему, я привожу здесь в первую очередь письмо 61. Учителя не имели лучшего сотрудника, он был беззаветно предан Им и Их делу. Однако у полковника Олькотта были, в некотором смысле, поразительные недостатки. Он не мог избавиться от давно усвоенной привычки судить по внешности. Хотя он имел абсолютные доказательства того, что Е.П.Блаватская была оккультистом и орудием Учителей, что она выполняла Их приказания, он не переставал судить о ней по внешним проявлениям, вместо того чтобы отказаться от своего мнения в тот момент, когда его разум был смущен. Он был достаточно знаком с Е.П.Блаватской, чтобы знать, что она никогда не действовала без серьезного мотива. В деловых и административных вопросах его суждения в большинстве случаев были обычно компетентнее, но никогда ее суждения не были тривиальными, и даже самые причудливые ее капризы всегда имели под собой основание. И тем не менее он судил о ней плохо, как мы узнаем из писем, и по этой причине получал постоянные выговоры от Учителей. Столь суровые упреки свидетельствовали о том огромном значении, которое Учителя придавали его работе. Он заслужил право получать прямые приказы, даже если они выглядели как нотации. На наш взгляд, они кажутся абсолютно разумными, но он не считал их таковыми по причине, которую лишь немногие из нас могут полностью понять. Для него Учитель был не просто «Учителем». Учитель М[ориа] всегда был для полковника Олькотта его отцом, не только в символическом или аллегорическом, но и в реальном смысле. Его вера и преданность идеальному и обожаемому отцу — вот то чувство, которое связывало его с Учителем. Вследствие этого получаемые им выговоры были не того свойства, какие обычно Учитель посылает своему ученику или посреднику, — это были письма отца к сыну, заслуживающему его полное доверие. Учитель М[ориа] был для него всегда «мой дорогой Отец», как он именует его в своих дневниках; и полковник Олькотт не видел ничего непочтительного в том, что называл своего Учителя в мыслях или на словах «Daddy» и «Dad» («папочка», «папа»). В полковнике Олькотте было что-то ребяческое, что делало его очень привлекательным, но шокировало людей, привыкших к манерам более условным и традиционным. Он не мог не поддержать шутку, даже сам иногда не прочь был пошутить. Он не видел ничего зазорного в том, что, будучи президентом Теософского Общества, в минуты отдыха мог спеть шуточную песню. Его кажущаяся непочтительность к Учителю иногда повергала в шок его окружение. Так, после отъезда в Индию, когда корабль проходил Суэцкий канал, он, вспомнив о тюрбане, который ему подарил его Учитель в Нью-Йорке, записал в своем дневнике 3 февраля 1879 г.: «Появились легкая одежда и тропический шлем. Я пользуюсь легким тюрбаном М.: и испытываю при этом чувство почтительного уважения. Покрывая им голову, говорят, я становлюсь похожим на моего отца». Подобного рода была его привычка подписываться в Нью-Йорке «М.: Младший». Во всех этих действиях нет и тени непочтительности. У него была слишком большая сыновняя привязанность к Учителю, чтобы мысль о непочтительности к нему могла прийти ему в голову. Но его представление о своем Гуру было абсолютно противоположным представлению Е.П.Блаватской. Полковник Олъкотт обладал прекрасными организаторскими способностями. Хотя он не понимал глубин оккультизма, тем не менее был значительным оккультистом, потому что его усилия сосредоточились в одном направлении. Он жил для Теософского Общества, и оно выросло под его руководством с быстротой, которая была бы невозможна без него. Между тем некоторые из писем свидетельствуют о том, как сильно он мог бы облегчить жизнь Е.П.Блаватской и ее труд, если бы только понял ее сложную натуру. Причиной разногласий между Е.П.Блаватской и полковником Олькоттом было различие их конечных целей. Полковник Олькотт рассматривал Общество как организацию, предназначенную развивать братство и религиозную терпимость. Мысль же Е.П.Блаватской шла дальше: она видела в Обществе еще и центр обучения и воспитания чел, которые, получив оккультное образование, продолжили бы начатое дело из поколения в поколение. Теософское Общество никогда не переставало быть в ее глазах действующей силой и орудием всевозможных планов Учителей. Что касается полковника Олькотта, то он не видел слишком большой пользы в том, чтобы ставить оккультные идеи на первое место, в особенности ученичество, полагая, что для Общества опасны личные отношения между учителем и учеником, которые Е.П.Блаватская обязана была поддерживать с определенными членами. С другой стороны, Е.П.Блаватская твердо считала, что без ядра принявших присягу чел, выполняющих приказы Учителей, Общество станет в конечном счете лишь филантропической организацией. Эта разность целей ясно обозначилась после нападения Куломбов в 1884 г. Полковник Олькотт дошел почти до игнорирования оккультной основы Общества; он зашел так далеко, что приблизительно в 1888 г. Учитель К[ут] Х[уми] сказал Е.П.Блаватской: «Общество освободилось от нашего руководства и нашего влияния, и мы предоставляем его самому себе, ибо мы никого не держим в рабстве. Он говорит, что хочет спасти его? Он спас его тело, но из-за страха и опасений лишил его души; сейчас Общество представляет собой труп без души, машину, которая до сих пор функционировала довольно хорошо, но после его ухода она рассыплется на куски. Из трех целей в нем занимаются только второй, это уже больше не братство и не тело, над которым витает дух, господствующий по ту сторону Великой Цепи. Его доброта и любовь к миру велики и по духу поистине Гаутамические, но он злоупотребил этой добротой». (Записная книжка Е.П.Блаватской, в которой описана эта беседа с Учителем, хранится в адьярском архиве. Она содержит также пространные записи личного характера, которые я опускаю). Чтобы предотвратить падение Общества в будущем, Е.П.Блаватская взяла на вооружение первоначальную основную идею сокровенного ядра в Теософском Обществе и учредила Эзотерическую Секцию Теософского Общества. Подозрения полковника Олькотта, что Е.П.Блаватская может таким образом создать imperium in imperio в Обществе, исчезли только тогда, когда он получил наставления от Учителя Kym Х[уми] по пути в Лондон на пассажирском судне «Шеннон» 22 августа 1888 г. Только эти двое, Е.П.Б[лаватская] и Г.С.О[лькотт], из всех 17 основателей Т[еософского] О[бщества] до конца своих дней посвятили жизнь Обществу, которое было основано по приказу Учителей. У.К.Джадж мог бы заслужить ту же честь и признательность всех теософов, не сделай он достойной сожаления грубой ошибки. Он способствовал разделению Общества на части, а потом утверждал, что его отколовшаяся часть была подлинным Обществом, не признавая первоначально организованного основного Общества. Е.П.Блаватская и Г.С. Олькотт, оказавшие неоценимую услугу Обществу, по праву, из всех 17 человек, стали Основателями, дорогими сердцам теософов. Уже к 1882 г. Учителя называли только их двоих Основателями, и Е.П.Блаватская и Г.С.Олькотт останутся Основателями навсегда. Е.П.Блаватская и Г.С.Олькотт — это были два темперамента, столь же далекие друг от друга, как два полюса. Тем не менее их избрали для сотрудничества. Хотя они сами и считали, что совместная работа им часто надоедала, однако у Г. С. Олькотта в дневнике промелькнула фраза, записанная им 11 декабря 1880 г., которая оказалась истиной: «В 4 часа прибыла тихоходным поездом Л[еди] (так он называл Е.П.Блаватскую), и мы были очень счастливы, увидевшись снова. Вместе нам работается лучше всего». Результатом их сотрудничества явилось Теософское Общество. Письмо 61 Я не видел подлинного текста этого письма, находящегося в настоящее время на севере Индии. Один друг дал мне его копию. Я полагаю, что в некоторых местах оно переписано не точно. По просьбе Упасики заявляю следующее: я никогда не посылал письмо, в котором бы порицал Олькотта, обвинял его в некомпетентности или перепоручал руководство делами Теософского Общества м-ру Ст.Дж.Л.Фоксу28, и он не получал подобного письма ни в Лондоне, ни в каком-либо другом месте. На последней странице длинного делового письма, написанного мною Упасике, — женщине, которая мне верно служила, — содержался параграф (две трети страницы), касающийся м-ра Л.Фокса; в соответствии с данными предписаниями Упасика послала ему отрывок с просьбой вернуть его ей, потом она его сожгла. Остальное из моего письма не было позволено показывать м-ру Лейну Фоксу, ему не разрешалось ни видеть его, ни трогать. Следовательно, он ничего не знает об этом. В упомянутом параграфе ему было сказано о благоприятной возможности возвратиться не мешкая в Индию для того, чтобы оказывать надлежащее влияние на встревоженные умы англо-индийских бара-сахибов29, это было бы на пользу его личной (Л.Фокса) карме. Лишь с этой целью — и никакой другой — его просили уехать. Всякое другое объяснение того, что было написано (м-ром Л.Фоксом или кем-либо еще), является ложным. Я желаю, чтобы всякий слышавший, как м-р Фокс хулит Основателя Олькотта, и все те, которые недавно внимали его жестоким словам критики по адресу Генри Олькотта, услышали теперь то, что я о нем скажу. Если Генри совершил промах, то это потому, что он человеколюбив, что, будучи гуманным человеком, он часто верит лживым и глупым советчикам, еще более «несведущим», чем тот, кого они так бранят. Если он «несведущ» во многих вещах, то и его обвинители тоже; и причина того, почему он до сих пор остается непосвященным, очень проста: до сего дня он ставил благо большинства выше своей личной пользы, отказавшись от преимуществ, дарованных настойчивым и серьезным чела за их работу для блага других людей. Эти другие и есть те, кто сейчас обратились против него. Ознакомьте м-ра Ст.Дж.Л.Фокса с тем, что я сейчас говорю: каковы бы ни были оплошности Генри Олькотта, мы довольны им и благодарны ему. Пусть всем будет известно мое мнение, высказанное здесь за моей личной подписью. Генри Олькотт служил и следовал своему Учителю «до последнего дыхания, честно и преданно»! Как верно выразился другой английский гений, великий, но столь же эксцентричный: «Глупы те, кто принимают на веру все ложные слухи, не имея силы ума их распознать; глупы и те, кто, не веря им, не имеют мужества сказать об этом открыто. Боязливы и подлы, порочны и лицемерны те, кого клевета может устрашить, и те, кто ее слушает. "Похоже на правду", — говорят они. Неужели? Разве они забыли, что ложь никогда не удается лучше, чем когда она походит на правду, приманками замаскировав свой рыболовный крючок?» Безумцы! Безумцы, кто не видит, что все асуры-дугпа стараются разрушить Общество30 — их единственного и последнего врага спасения в нынешних бурных водах Кали Юги! Слепцы, которые смотрят и не видят. Их карма уже сплетена, и какие Учителя могут или будут помогать тем, кто отказывается помочь самому себе. М.: ПИСЬМО 62 Все письма Учителя М[ории], полученные м-ром Синнеттом и другими лицами начиная с 1881 г., явно написаны почерком самого Учителя, местами трудным для расшифровки. Однако до 1881 г. Учитель употреблял другой почерк, образец которого представлен в письме 63. Этот более ранний почерк Учителя мелкий, отчетливый и легкочитаемый. Есть доказательство того, что в этот период Он пользовался третьим почерком, но только однажды: его можно увидеть в кратком письме 69. Разнообразие почерков, употребляемых Учителями и их учениками, остается большой тайной, которая еще не разгадана. Не все письма были написаны Учителями способом преципитации, как это ясно объяснила Е.П.Блаватская. Многие были осаждены учениками по общим инструкциям Учителей. Некоторые из Учителей владеют европейскими языками, другие их не знают. В настоящее время Учитель М[ориа] совсем не знает английского и должен, когда пишет, пользоваться для перевода своей мысли мозгом какого-нибудь ученика, как, например, Е.П.Блаватской, полковника Олькотта и других. Иногда Он заимствовал знание языка из мозга Учителя К[ут] Х[уми]. Мне кажется, что письмо 62, хотя и подписано Им, все же было написано одним из 76 учеников. Оно написано отчетливым, разборчивым почерком — о нем я уже говорил выше. Что же касалось тогдашних финансовых затруднений Основателей в Индии, о чем идет речь в письме, то нужно вспомнить, что они должны были находить средства для жизни своими собственными усилиями. Е.П.Блаватская зарабатывала деньги писанием статей для русских газет, несколько из них было объединено в книгу под названием «Из пещер и дебрей Индостана». Прежде чем уехать из Америки, полковник Олькотт заключил договоры с несколькими американскими фирмами и представлял их интересы в Индии. Во время первых трех лет пребывания в Индии до момента когда «Theosophist» и продажа книг обеспечили скромный, но надежный доход, он постоянно старался устраивать дела как уполномоченный фирм. В его дневниках можно найти упоминание о частых визитах в бомбейские фирмы, занимающиеся экспортом тигровых шкур и индийских редкостей и импортом разных часов. Дамодар К. Маваланкар, присоединившись к Основателям, отдал все что мог, но этого было мало. Е.П.Блаватской он отдал лошадь и экипаж. 13 апреля 1881 г., когда счета были закрыты, оказалось, что с 1 декабря 1878 г. до 30 апреля 1881 г. Общество задолжало 19 630 рупий, — эти деньги, разумеется, были внесены Основателями. Письмо 62 получено 11 июня 1879 г., когда будущее рисовалось полковнику Олькотту в самых мрачных тонах. Шесть недель спустя он получил из Нью-Йорка удручающую новость, что его гонорары в 10 000 долларов мошенническим образом пропали в тяжбе с Олбанской страховой компанией», и он не имел больше денег в надежном источнике, той именно доли, на которую рассчитывал. Полковнику Г.С.Олькотту Так как вы уже пришли к заключению, что с вашей стороны было «безумным шагом» покинуть страну и приехать сюда, как вы это сделали, по-видимому, под влиянием заявлений м-ра Гур-рихунда Чинтамона и Мулджи Текерси, и поскольку вы теперь знаете, что это было ошибкой, то чем скорее мы придем к взаимопониманию, тем лучше будет для всех нас. С самого начала вы испытывали страстное желание отправиться в Индию. М-р Уимбридж и мисс Бейтс еще могут жаловаться, но вы — нет. Далее, когда вы приняли решение обосноваться в Индии, то в соответствии с прямыми указаниями нашего любимого Владыки и Главы, кого вы знаете под именем С. и Маха Сахиба31, вы сели на корабль не раньше, а позже, чем вы должны были это сделать. Однако лучше было бы вообще не говорить о том, что сделано и сделано непоправимо. Хорошо обсудив этот вопрос, мы решили... Мы сожалеем о том, что вместо того чтобы храбро продолжать свой путь как мужчина, вы столь хладнокровно приглашаете Брата на страже «умирать с голоду» в вашей компании с наибольшим изяществом, на какое он только способен. Не воображайте себе того, что невозможно; не надейтесь, что в последний момент вы сможете прийти на помощь. Если вы не в состоянии выдержать первого испытания и утвердиться в своих правах будущего Адепта, принуждая обстоятельства служить вам, значит, вы совершенно не готовы вынести дальнейших испытаний. Вам лучше воспользоваться нашим предложением. Образы сыновей вашей супруги всегда притянут вас назад в Америку. М.: *** Письма 63-80 я расположил, по возможности, в том порядке, в каком они были получены. На одних письмах дата поставлена полковником Олькоттом. Даты других я смог найти в его дневниках. Однако имеются некоторые письма, год которых я определил приблизительно, основываясь на уже упоминавшемся первом почерке Учителя М[ории], но в них не указан месяц. Несколько писем вообще без подписи. Письмо 63 Полковнику Г.С.Олъкотту, Теософское Общество Если вы хотите обязать меня лично, тогда как можно быстрее приведите в порядок комнату Е.П. Б[лаватской]. Неотложное дело призывает меня туда завтра рано утром, и я задохнусь, если она будет в таком хаотическом состоянии. М.: Письмо 64 [3.10.1879 г.] Приказы: 1. Утвердите свои права на журнал32, он был основан для вас, только вы двое имеете право им руководить согласно инструкциям...33 2. Не обращайтесь никогда к молодой особе34 с просьбой сделать что бы то ни было. Освободитесь от ее услуг насколько это возможно, а если можно — то и полностью. 3. Но сделайте это таким образом, чтобы не получилось публичного скандала35. Выберите благоприятный момент и объясните, что журнал принадлежит не вам и не Е.П.Б[лаватской], а его владельцами и главными редакторами являются некие лица, о которых никто ничего не знает, кроме вас двоих. Избегайте вводить в «офис» чуждый и недоброжелательный магнетизм молодой особы. Из-за ее влияния вы лишитесь тридцать одного подписчика. Продолжение завтра. Серапис Письмо 65 Зачем быть эгоистом? Если есть, чему поучиться, что-то увидеть, что-то новое узнать для будущего человечества, почему не дать эту возможность в равной степени и вам, и другому? Если ваша антипатия к... так сильна, что наступает момент, когда вы... желаете одиночества, то, за исключением нескольких четвертей часа ежедневно, вы будете оставаться один. Я лично и Даму36 будем смотреть за тем, чтобы М.Т. не досаждал вам... М.Т. — мой соотечественник, и я хочу, чтобы он, равно как и вы, воспользовался случаем. Как только Е.П.Б[лаватская] получит телеграмму, сразу же отправляйтесь в путь. М.: Письмо 66 Получено 19 мая 1880 г. на Цейлоне, при первом посещении Основателями этого острова. Е. П. Б[лаватской]. Тот, кто останавливается, колеблется и проявляет большую осторожность, прежде чем проникнуться духом совершенно нового плана, обычно гораздо более надежен и заслуживает больше доверия, чем те, кто устремляется во всякие новые начинания, подобно множеству мух в чашку с горячим молоком. Если Г.С.О[лькотт] отказывается принять Д., в таком случае он потеряет Дж. и заодно с ним около двух дюжин лучших людей в Галле37 и разрушит это Общество. Пусть он поразмыслит хорошенько, прежде чем отвергать. Г.С. О[лькотт] должен научиться отходить в тень и уступать дорогу президенту основного Общества. Таков ответ Маха Сахиба. М.: Письмо 67 Сударь! Наименьшее, что мы можем сделать для человека, посвятившего всю свою жизнь служению нам и делу, которое мы считаем своим долгом, — это сохранить ее тело и ее здоровье, когда бы оно ей ни понадобилось... потому что таково желание каждого из нас... Теософское Общество скорее погибнет, чем окажется неблагодарным по отношению к Е.П.Б[лаватской]. М.: Письмо 68 Предпоследняя ночь будет очень памятной для вас... Вы оттолкнули от себя другого брата — женщину, я боюсь, навсегда. Что заставило вас так говорить о друге, о женщине, которой вы обязаны всем, что знаете, и даже всеми будущими возможностями, — ибо она была первой показавшей вам дорогу? Всех оккультных знаний не хватило бы, чтобы это объяснить!.. В ту же ночь она явилась к Маха Сахибу и доказала ему, что она все время была права, а Он не прав... Маха Сахиб не мог ничего сказать, как и я, и любой из нас, разве что выразить глубокое сожаление по поводу поразительного отсутствия проницательности и такта у человека вашего ума и чуткости. М.: Письмо 69 Получено 28 декабря 1881 г. в Бомбее, Учитель явился Сам. Тогда же было получено письмо для С.Рамасвамира (письмо 83). Это последнее письмо Учителя М[ории], которое не было еще написано его более поздним и хорошо известным почерком. Не ищите меня, Генри, но ждите благоприятного случая. Придет день, когда я выполню38! свои обещания. М.: Письмо 70 Прошедшей ночью я сделал все, что мог, чтобы разбудить вас обычными способами, но все напрасно. В самом деле, Генри, вы спите как школьник второго класса. Синнетт в действительности ничего не потерял, прибыв сюда, и глупо слушать, что вы такое говорите, обвиняя Лхин-Ану1 в том или другом грехе. Кроме дорожных расходов — и, может быть, кое-чего еще, — ваш Синнетт не потеряет ничего. Если бы он не приехал, то в течение долгого времени никакой связи, прямой или косвенной, не могло бы установиться между ним и К[ут] Х[уми]. Не забывайте, что обстоятельства К[ут] Х[уми] изменились, — это уже не прежний «Кашмирец»39. Я хотел бы, чтобы вы с ним завязали конфиденциальную переписку, так как он может нуждаться в ваших личных советах, а вы — в его. Я вам помогу, когда сочту мое вмешательство полезным. Скажите ему об этом, и если он вам не поверит, покажите ему это письмо. Я также хочу улучшить ее состояние. Это дело в Дралли Клиппс...—Ча40 требует пристального внимания. Я передам вам еще 172 рупии, чтобы вы их послали. Помните о том, что вы должны делать в Пасдун Корале41 вместе с Снанаджоти Унансе42. М.: Вы можете заказать три-четыре копии с моего портрета и дать их Синнетту, Скотту, Тукараму и Дамодару. Сделайте их шесть. Письмо 71 [Сложено треугольником - адресовано Г.С. Олькотту, М.: [внутри:] Впредь запрещается Г.С.Олькотту, президенту Теософского Общества, импровизировать его публичные лекции43. По указанию Сераписа Письмо 72 [От полковника Олькотта Е.П.Блаватской:] Калькутта Воскресенье, 20.05.1883 г. Ангел Чеда Лала! Я должен поздравить вас с хорошей «кашей», которую вы заварили, поручив выполнить задание на севере этому дикому, сумасшедшему Б.Л., а потом предлагая взять на себя затруднения и расходы на дорогу в Калькутту и на поездку в северо-западные области с целью успокоить преданных и верных людей, несправедливо обвиненных им в том, что они оклеветали меня! Я прочел их возражения, но я мог бы заранее описать вам их все, основываясь на личном знании их характеров. Итак, предоставьте мне самому разгрести эту навозную кучу, когда я немного отдохну дома. Сегодня я выступаю в Бхованипуре, завтра здесь — в ратуше, а вечером того же дня я буду на борту «Тибра», который должен отправиться во вторник рано утром. Пришлите за мной экипаж в надлежащее время. Я буду рад снова увидеть вас. Преданный вам Г.С.О[ЛЬКОТТ] [Поперек этого письма синим карандашом следуют строки Учителя М[ории]. Письмо помещено в очень маленький и узкий конверт с адресом:] Малони «Лукшун Такурдада»44 от М. Когана Римпоче45 Лукшун Такурдада ошибается, Ангел Чеда Лала не заслуживает прощения. Ангелу было приказано дашь свое согласие, так как в этом испытании действовал великий принцип. Мы хотим и всегда будем иметь дело с внутренним человеком, коль скоро он предложил себя для выполнения задачи. Письмо 73 Получено 1 июня 1883 г. Спросите его46 от имени Дхиана и Когана Римпоче о том, что его беспокоит. Пять страниц — и ни единого слова о пересылке С.С.М[эсси] писем Хьюма, которые нужно хранить в секрете и отослать назад без промедления! Заставьте его добавить просьбу, чтобы С.С.М[эсси] показал эти два письма Синнетту, и договоритесь с ним, как лучше поступить с Хыомом. Пусть он напишет, что его Гуруджи М[ориа] предписывает ему предупредить Мэсси, верит он в нас или нет, чтобы он не доверял Хьюму, который погубит его психически. Письмо 74 Получено 2 июня 1883 г. Если только вы сами не подставите плечо, Кут Хуми Лал Сингу придется исчезнуть со сцены этой осенью. Для вас это совсем не трудно. Пойдите сегодня на лекцию. Попытайтесь пристыдить Субба Роу и побудите его к деятельности. Для него есть письмо. Найдите способ передать его ему. Он заслуживает упрека за отказ помочь М[адрасскому Теософскому] Обществу и читать лекции, а также за то, что бездействует47. Это будет большим стыдом, и «Братья» потеряют свое привилегированное положение, если что-то не будет сделано для этой газеты. Вы это сможете, если постараетесь. Нет ничего, чего вы не смогли бы сделать во имя Когана Римпоче48, используя его в случае нужды. В самом деле, если журнал потерпит полный крах, никто больше не поверит полномочиям бедного К[ут] Х[уми]. Или это случится, или надо искать выход из этого положения. Нет смысла подписываться — но пусть это будет коллективная подпись. Письмо 75 Получено от Учителя Иллариона 6 июня 1883 г. В это время полковник Олькотт записывает в своем дневнике: «Сегодня утром имел прекрасный опыт. Невозможно было решить, принять ли сначала приглашение в Коломбо или в Аллахабад. Поместил в тайник письмо Авинаса Ч.Баннерджи, запер дверцу на ключ, тут же немедленно отпер ее и получил письменные приказания Маха Сахиба, переданные по-французски через Иллариона. Все произошло за время, пока я стоял рядом, т.е. не более полминуты». Учитель Илларион] был в Бомбее 19 февраля 1881 г., в это время Он посетил обоих Основателей. Г.С.Олькотт так говорит об этом в своем дневнике: «Илларион находится здесь по пути в Тибет, он вник и прояснил ситуацию. Находит, что Б. — нечто ужасное с нравственной точки зрения. Мнения по поводу Индии, Бомбея, Теософского О[бщества] в Бомбее, Цейлона, Англии и Европы, христианства и других весьма интересных тем». Маха Сахиб, с которым я в данное время нахожусь, распорядился сообщить, что самый разумный план — это совершить поездку в течение месяца по прилегающим районам. Из Тинневелли или даже Малабара полковник сможет поехать в Коломбо на несколько дней — но лишь на несколько дней, — чтобы ободрить и наполнить их своей личной Акашей, — это послужит им только на пользу. Общества на юге нуждаются в его оживляющем присутствии. Кружа все время в пределах округа Президенси, он, таким образом, в любое время может быть немедленно отозван в штаб-квартиру, если будет нужно. Удобнее всего отправиться в северные области 17 июля, посещая на своем пути все Общества, от Беллари до Пуны и т.д. Маха Сахиб просит полковника не слишком рисковать своим здоровьем. Он посоветовал обеспечить магнетическую защиту трех-четырех лиц здесь и постараться наладить связь с [раджами] Венкатагири и Визианаграма. Времени для этого до 17 июня достаточно. Пусть осуществятся план и сказанное. Письмо 76 Получено 12 июня 1883 г. Тот, кто наносит ущерб, сознательно или нет, не возмещая его, едва ли может рассчитывать на уважение Маха Сахиба и меньше всего — на его расположение. Старая внешность имеет больше врагов, чем это необходимо. Неосторожность не есть честность, как вы, кажется, считаете. Вы сделали много плохого, и ваше упрямство мешает исправлению ошибок. Итак, выпутывайтесь из положения, м-р полковник. Знаете, не следует думать о своей непогрешимости. Когда она будет неправа, я первый скажу ей об этом. Когда же вина ваша, — а вы, несомненно, ошибаетесь в настоящий момент, — я откровенно это говорю. Письмо 77 Получено 12 июня 1883 г. Ребячество и глупость. Вы все еще ее подозреваете? Или вы полагаете, что мы нуждаемся в ключах, подобно любому смертному? Ах, друг, вам предстоит еще многому учиться. Письмо 78 Получено 12 июня 1883 г. По-видимому, это почерк Учителя Иллариона. Маха Сахиб приказал, чтобы я сказал вам, что помощь вы получите по вашей вере. И зачем вам дан был его талисман49, — не затем ли, чтобы укрепить вас и сделать сильнее с его помощью? Письмо 79 Получено 13 июня 1883 г. Маха Сахиб просит вас вложить всю свою душу в ответ на письмо К[ут] Х[уми] к А.П.С[иннетту]. От этого письма зависят многие результаты в будущем. Пусть оно будет с честью показано всем, включая Крукса. М[аха] С[ахиб] уверен, что вы не откажете ему. Многое от этого зависит. Дерзайте, дерзайте, дерзайте! Он сказал. Илларион Письмо 80 Получено 15 июня 1883 г. Почерк Учителя М[ории]. Сначала сделайте запрос по телеграфу, будут ли они рады видеть Маваланкара, лишь потом он может ехать. Но где взять деньги? Маха Сахиб хочет, чтобы вы обратились к Рагунату Рао с предложением написать Индору, что вы имеете свободное время и желание навестить его по пути в северо-западные районы. Вам следует все это уладить и осуществить. Индор — важная птица, и если вы ему сможете пригодиться, вы приобретете известность и хорошую репутацию. Письмо к Синнетту настойчиво требует всей вашей заботы и осторожности. Нужно, чтобы оно было поистине письмом Адепта. Письмо 81 Это письмо представляет особый интерес. В марте 1882 г. Е.П.Блаватская находилась в Бомбее, а полковник Олькотт — в Калькутте. Она написала письмо 24 марта, и оно было доставлено ему в тот же самый вечер необычным способом. Письмо упало из воздуха, как об этом рассказывает сам полковник Олькотт в своем дневнике: «В 9 часов мы сидели вместе, Гордоны и я. Мориа и К[ут] Х[уми] появились в окнах, и письма от Эглинтона (бывшего тогда на борту "Беги"), Мории, К[ут] Х[уми] и Е.П.Б[лаватской], завязанные в сверток, упали прямо из воздуха на плечо миссис Гордон. Короче говоря, изумительный феномен. Э[глинтон] в своем письме говорит, что посылает его Е.П. Б[лаватской] через Братьев, прежде показав его одной пассажирке-попутчице, миссис Бутон, и наклеив на конверт ее марку». Послание Учителя М[ории] написано на письме Е.П.Блаватской полковнику Олькотту. [Надпись на конверте:] Не вскрывайте это письмо, Олькотт, до момента, пока я не коснусь вас после феномена, который будет иметь место этим вечером. М.: [Ремарка к письму:] Это будет вам доказательством того, Олькотт, как мы правы, не желая ничего говорить вашим западным друзьям. Они все те же. Пусть они пребывают счастливыми и спокойными с их пшиачами и их бхутами. М.: [Е.П.Блаватская — Г.С.Олькотту:] Бомбей, 24 марта [1882 г.] Главная квартира Мой дорогой Олькотт! Это покажет вам, что с самого начала я была предупреждена о бесчестном заговоре и намерениях м-ра Эглинтона; короче, весь этот план был раскрыт мне. Вместо того чтобы заманить меня в ловушку, как он надеялся, он попался сам. Он не в состоянии посылать письма на расстояние без посредников, а наши Братья могут это. В данную минуту в этом все убедились. А теперь все, кроме нас, должны попрощаться с Братьями. Они больше ничего не скажут этой бесчестной банде. Е. П. Блаватская Письмо 82 Получено в 1884 г. Еще одно письмо было получено Г.С.О[лькоттом], письмо 19, 22 августа 1888 г. Они глупы и безрассудны, Генри, ваши мысли относительно Упасики, более того, они ничтожны. Это мираж, наброшенный на ваш мозг некоторыми из ваших приближенных... Не оправдывайтесь своей честностью. Честность без справедливости похожа на потайной фонарь пьяного ночного сторожа: он годится лишь для того, чтобы отбрасывать свет на свои собственные искаженные черты, оставляя все окружающее в еще более глубоком мраке... Вы сделали ее виноватой во всем с начала до конца. Никогда вы не понимали ни Упасику, ни законов, которые руководили ее внешней жизнью, с тех пор как вы знакомы с ней. Вы неблагодарны, несправедливы и даже жестоки. Вы принимаете майю за реальность, а реальность — за иллюзию. Я сказал, и не скажу больше ничего. Теперь, когда вы меня не слушаете и не верите тому, что я вам сейчас говорю, я вынужден буду дать карме новое направление. Х ПИСЬМА ИНДИЙСКИМ ЧЕЛА *** Письма 83-91 получены весьма преданным теософом, покойным С.Рамасвамиром из Тинневелли. Он получил первое письмо от Учителя M[opuu] 28 сентября 1881 г. В следующем году он отправился в Сикким и 6 октября встретился там с глазу на глаз со своим Учителем. Его рассказ об этой встрече приводится в Приложении 1. Я не знаю, где сейчас находятся письма-подлинники. Он умер в 1893 г., будучи по-прежнему одинаково преданным своему Учителю и Теософскому Обществу. В декабре 1894 г. сын С.Рамасвамира опубликовал письма с факсимиле одного их них в пасквиле против Т[еософского] О[бщества], имевшем заголовок: «Изида, разоблаченная немного больше». Я перепечатываю письма из этого памфлета. Письмо 83 Получено, вероятно, 28 сентября 1881 г., когда он увидел своего Учителя материализовавшимся в Кроуз Нест. Приветствую моего верного челу. Отныне он принят, так что может считать себя одним из моих принятых учеников. Упасика имеет все инструкции. Мой чела Рама Б. Йоги50 должен следовать наставлениям, которые он получит от нее. Я вас благословляю, сын. М.: Письмо 84 Получено в сентябре 1882 г. Вы не можете ехать в Тибет. Я там не единственный учитель, а также не М[аха] Коган. Вы должны сначала доказать, что вы заслуживаете этого, трудясь и все время не выпуская из виду это намерение в течение двух-трех лет. Нужно быть готовым делать все, что вам будет сказано и приказано через нее. Если вы имеете веру в нас — чего не имеют другие, — готовы ли вы делать абсолютно все, чтобы доказать наше существование?51 К.Х. Одобряю. М.: Письмо 85 Получено приблизительно 30 сентября 1882 г. Рамасвамир возьмет с собой одежду обычного аскета-ведантиста и даже, если необходимо, узел со всем этим и отошлет в Бомбей свою ненужную одежду. Он должен будет идти из селения в селение в направлении Аллахабада и проповедовать теософию и веданту. Причем все должны знать, что он мой чела и что он видел меня в Сиккиме. Он постоянно должен держать Упасику в курсе своего продвижения и, наконец, присоединиться к ней в Аллахабаде, получив мои приказы через нее. Все его желания и воля должны быть направлены к одной цели — убедить мир в нашем существовании. Олькотту Сахибу он устно скажет следующее: «Мой Учитель среди других посланий, которые я уже передал их адресатам, велел мне: скажите моему верному сыну и работнику, что велико было его терпение, следовательно, так же велико будет его вознаграждение. Сообщите ему, что он слишком часто ошибается насчет Упасики. Она совершенно такая в том, что он думает о ней, и совсем не такая, в чем он ее подозревает. Пусть он разгадает загадку. Она никогда не обманывала его — она лишь не позволяла ему знать многое согласно моим указаниям. Уведомите его, что отныне, для облегчения, каждому приказу, переданному через нее, должны будут предшествовать слова «Коган Римпоче». Каждый раз, когда эти слова будут опущены, приказ исходит не от меня, а от нее. Скажите ему, чтобы он имел веру, надеялся и доверял. Больше об этом — в скором времени». Начиная с сегодняшнего дня оденьтесь паломником и известите своих друзей, что вы получили от меня прямые указания, а как, каким образом, — это никого не касается. Молчание, осторожность и смелость. Благословения мои да будут с вами, мой добрый, мой верный сын и чела52. Письмо 86 Вероятно, получено в Аллахабаде в октябре 1883 г. Приветствую моего челу! По моей просьбе Олькотт объяснил теорию ученичества. Речь идет об одновременной практике обучения и испытания, и чела сам может определить, закончится ли она состоянием адепта или провалом. Чела, плохо усвоившие нашу систему, очень часто пассивно наблюдают за происходящим и ждут приказов, теряя драгоценное время, которое могло быть использовано для личных усилий53. Эти замечания вызваны вашими вопросами. Вы предлагаете свои услуги — это хорошо. Вы готовы посвятить время, затратить деньги, рисковать ради нашего дела. Прекрасно, это дело человечности, истинной религии, воспитания, просвещения и духовного подъема. Разумеется, оно нуждается в миссионерах, ревностных последователях, посредниках и, может быть, даже в мучениках. Но оно не может требовать от каждого сделаться таковым. Если человек сам делает такой выбор, — это хорошо; хорошо для мира и для него самого. Ибо работа для человечества — великое дело, вознаграждение за которое выходит далеко за пределы краткого сна, каким является человеческая жизнь, на другие воплощения. Так что сейчас вы, мои чела, выбирайте и осознавайте свою судьбу. Вы желаете исцелять больных — беритесь за это, но помните, что только ваша вера принесет вам успех, ибо вы верите больше в себя самого, чем в нас. Потеряете ее на мгновение — и последует неудача. По моему приказу Мориа Младший — Олькотт обучит вас процедуре. Имейте веру в могущество вашей души, и вы добьетесь успеха. Вы хотите взять двухгодичный отпуск54. Примите решение после того, как вы определите все расходы на свои нужды; и пусть память о нашем Владыке Татхагате и свет, дарованный Им, помогут вам устроить все к лучшему. Но прежде чем вы направитесь на юг, я хотел бы дать вам поручение к махарадже Бенареса — речь идет о деле Синнетта, Олькотт вам это объяснит55. Вы могли бы с большой пользой проявить себя во многих случаях и различными способами, и вы, без сомнения, внесете свой вклад в Общество, если будете действовать свободно. Идея эта похвальна и справедлива, и вы избрали правильный путь, вступив в него. Карма не слепая. Не могу сказать, что ваше предположение относительно родственника некоего принца не имеет оснований, но я не имею права раскрывать секрет. Пользуйтесь этим осторожно и мобилизуйте вашу собственную интуицию. Есть два человека в Т., которым известен этот секрет. Разыщите их. Что же касается усиления ваших психических способностей, то оно придет в свое время, оно не может произойти так быстро. Мы не имеем права ничего форсировать, никакой пользы не может быть от насилия над природой. К тому же она показала себя щедрой по отношению к вам. Мои благословения с вами, сын мой. М.: Письмо 87 М-р Рамасвамир прибыл в Бомбей вместе с Е.П.Блаватской 25 ноября 1882 г. 1 декабря он получил письмо от своего Учителя, скорее всего, именно это письмо, так как в нем говорилось о его возвращении домой, что он и сделал после проведенного 7 декабря собрания по случаю седьмой годовщины Общества. Вы правы — гораздо похвальнее выполнять свой долг, не надеясь на награду, чем торговаться о цене и плате за выполненные задачи. Вы молоды, мой друг, и у вас долгие годы жизни впереди. Вы бескорыстно трудились для блага вашей страны и доброго дела. И мы благодарим вас. Теперь возвращайтесь к себе домой, и какое бы несчастье ни нависло над вами, помните, что я всегда с вами. М:. Письмо 88 Получено в 1883 г. От имени М. — Р[ама]с[вами] приказано отнести вложенное письмо Субба Роу. Р[ама]свами имеет мое благословение, и ему вменяется в обязанность не разглашать содержания этого никому. Однако он может сказать, что получил это письмо, — новое доказательство в пользу нашего существования независимо от Упасики. М:. Письмо 89 Вероятно, написано чуть позже февраля 1883 г., в то время когда «секретная комната», как полковник Олькотт назвал ее, была готова. Если вы покончили со своей мизантропией, своими сомнениями и сожалениями, докажите это, написав тем, кто вас любит больше всего на свете. Принятый чела не освобождается от искушений, послушничества и испытаний. Счастлив тот, кто переходит великую бездну между ним и нами, не заблудившись в сомнениях и не погрязнув в подозрениях. Вам знакомо выражение ?56 Поразмышляйте над этим, сын, помыслите, и как только сможете, приходите навестить нас в нашем новом доме — в оккультной комнате. М:. Письмо 90 С.Рамасвамир написал своему Учителю: Саштанга Намаскар57 у трижды священных ног моего Отца. Будет ли полезно для меня и послужит ли развитию во мне способностей к ясновидению и яснослышанию, если я каждое утро между четырьмя и шестью часами буду помещать перед собой железную булавку, пытаясь привести ее в движение усилием моей воли? Вигнанапанам58 С.Р. [Последовал ответ:] Пробуйте, это не помешает и может помочь. М:. Письмо 91 Это сообщение появилось в письме, которое Дамодар К.Маваланкар написал С.Рамасвамиру 17 октября 1882 г. Хорошо сказано: отважное сердце и чела моего дорогого Брата Кут Хуми59. Я надеюсь и верю, что моему доброму чела Рамасвамиру больше не будет худо. Я надеюсь и полагаюсь на него. Благословение мое да будет с вами, мой преданный сын, — благословение во всем. М:. *** Одним из группы выдающихся индийцев, которые трудились с целью продвинуть теософские идеи на Запад, является Мохини Мохан Чаттерджи. Когда в 1882 г. он был привлечен к теософии, то обнаружилось, что он одарен необычайно проницательным философским умом. Учитель KfymJ Х[уми] принял его в ученики, и он подавал большие надежды. Однако к 1886 г. после нескольких лет блестящего служения он разошелся во взглядах с Е.П.Блаватской и мало-помалу потерял интерес к Теософскому Обществу. М-р Мохини М. Чаттерджи в феврале 1884 г. уехал с Основателями в Европу. Он оказывал ценные услуги своими лекциями в Париже и Лондоне, и многие европейские теософы еще помнят, с каким блеском молодой индус излагал духовные истины. В следующем году он посетил Америку. Письма 92-98 находятся в Адьяре. В письме 93 есть ссылка на «опасное суеверие христиан». Учителя возражают против расхожего христианского обычая настаивать на единственной в своем роде жизни на земле, имея следствием этого, с одной стороны, жадность и поспешность накоплений всех возможных опытов в этой единственной жизни; с другой стороны, усиление страха смерти и в результате — рост жестокости борьбы за существование. Так же горячо Они выступают против доктрины «личного Бога», как ее представляет эзотерическое христианство; доктрины, которая ослабляет уверенность человека в своих силах и учит его искать улучшения жизни во внешнем и механическом ее исправлении, чтобы таким образом достичь того преобразования своей природы, которое является прелюдией к истинному миру и счастью. (См. письмо 1 о точке зрения Маха Когана на западную цивилизацию). Письмо 92 [1882 г.] Добро пожаловать, Мохини, вы имеете большие заслуги и получите награду в той же самой мере. До сих пор я доволен вашими усилиями. К.Х. Передайте мое благословение Нарендре60. Письмо 93 [Сентябрь 1882 г.] Моему недавно принятому чела, Мохини М. Ч[аттерджи], рекомендуется делать следующее: 1. Он посвятит все свои силы: а) доказательству того, что мы, наследники Риши, не мертвы и что Основатели] Т[еософского] О[бщества] поступают во многих случаях согласно нашим прямым указаниям; б) самозабвенной работе для своей страны и созданию препятствий распространению опасного суеверия христиан. Он полностью прекратит открыто разоблачать тех фанатиков-браминов, под маской брахманизма которых скрывается христианство61. 2. Он не должен никому называть имен моих чела. Он обязан сообщить всем, что он знает моих чела и встречался с ними. Однако, за исключением м-ра Синнетта, по причинам, которые ему хорошо известны, он не произнесет ни имени Д[арбхагири]н[атха], ни имени Р[амы] С[уриндра] Г[аргии]... 3. Он будет помнить, что каждый раз, когда Упасика скажет ему что-то важное или то, что исходит от меня, ее словам должна предшествовать формула «во имя Амитабхи», потому что иногда Упасика может быть неточной и повторять свои собственные фантазии, ибо плохое здоровье и возраст очень ослабили ее память. Ему следует также знать, что Упасика была у нас с вечера 21 сентября, т.е. 2 дня, и что с тех пор она находится в прямой связи с моими доверенными чела. 4. Мои чела никогда не должны подозревать наших посланников, сомневаться в них или оскорблять их своими низкими мыслями. Способ наших действий странный, необычный и очень часто вызывает подозрение. Последнее есть западня и искушение. Поистине, счастлив тот, чьи духовные восприятия всегда нашептывают ему правду тихим голосом души! Судите о тех, с кем мы находимся в прямой связи, по этим восприятиям, а не по понятиям, которые в ходу в вашем мире. 5. Мохини поедет в Калькутту и Аллахабад, как предполагалось, совершая в первом городе все, что может, на пользу дела. 6. Мохини дается один год — вплоть до 17 сентября 1883 г., — чтобы показать, что он может сделать и в какой степени он заслуживает моего доверия. То, чего достиг Р[ама]с[вамир], может достичь и он. 7. Мохини может прибавить мое имя к имени [неразборчиво]. Пусть хорошенько поразмыслит, и в обсуждении с Упасикой они придут к единому мнению об этом. Чтобы внести ясность во все, что предшествует этому, пусть посоветуется с Упасикой (которая ничего не должна знать о содержании этого письма). И, наконец, пусть он вспомнит слова, предшествующие поручению, которые убедят его сердце в неподдельности сообщения. Письмо 94 [Ноябрь 1882г.] Мой славный мальчик...62 умеет писать так же хорошо, как и говорить, а лгать на бумаге еще легче, чем в устной беседе. Если не изобличить в нем лжеца, он навсегда останется сильным деятелем зла. На вашего почтенного деда63 легко повлиять, и если... не сказал ничего больше, то это потому, что старый джентльмен был вынужден переменить тему разговора. Но того, что он сказал, достаточно, чтобы ввергнуть его ум в подобие сна. Память в нем со временем может активизироваться, разбуженная каким-нибудь пустяком и когда мы менее всего будем ожидать этого. Действуйте соответственно. Я желаю, мой дорогой мальчик, чтобы вы написали рассказ — отчет для «Theosophist»64, в котором бы высветили все, о чем говорили разносчик товаров и Дехрабрахмачарин. Подтвердите эту встречу как можно надежнее и заручитесь поддержкой всех свидетелей в Дарджилинге и в Дехра. Только пишется кутхумпа (ученики Кут Хуми), хотя оно произносится кетхумба. Напишите и отошлите Упасике в Аллахабад. Общее собрание Теософического] Общ[ества] состоится в Бомбее либо 27 ноября, либо 7 декабря; все Общества пошлют туда своих делегатов. М-р Синнетт тоже приедет. Я хочу, чтобы вы представляли Бенгальское Общество. Поезжайте туда из Дехра (с остановкой на день-два в Меруте) через Аллахабад, а не Калькутту и продолжайте дальше путь с Упасикой, отправляйтесь 23—24-го числа. Я оплачу вашу поездку, если Общество Калькутты откажется это сделать. Абсолютно необходимо — для дела, для вашей страны и теософии, чтобы вы его представляли. Вы, разумеется, остановитесь у Основателей. Напишите об этом Нарендре, и вместе подумайте, как наилучшим образом представить ваше Общество. Пусть благословения Величайшего будут с вами. У вас появится мой портрет, если вы будете терпеливы. Он послужит вам талисманом. С любовью К.Х. Письмо 95 Без даты, но написано, по всей вероятности, в 1883 г. Письмо, очевидно, было получено Е.П.Блаватской или Г.С.Олькоттом и передано М.М.Чаттерджи. Я хочу, чтобы Мохини написал мне заявление такого содержания: «Я, нижеподписавшийся, свидетельствую, что при различных обстоятельствах написал (объясните, почему) два письма м-ру Хьюму, на которые он никогда не давал ответа», и т.д. или нечто в том же духе. Мне нужно точное подтверждение, что м-р Хьюм не отвечал на некоторые письма, ввиду того, что в письме ко мне он называет «лжецами» людей, выражающих недовольство тем, что их письма остаются без ответа. Немедленно пошлите это Мохини и попросите прислать вам его заявление. К.Х. Письмо 96 Предположительно, написано в 1882 г. Личное. Отдайте это письмо Мохини, и пусть он переведет его на бенгальский язык. Пусть он напишет его на этом языке и возвратит вам. Потом он перешлет его по почте по нужному адресу. Я очень доволен моим сыном — пока. К.Х. [Перевод:] Мой чела Мохини возвратит автору данное письмо, которое было прислано мне из Карива-ра и которое я не хотел бы получать от Упасики. Пусть она вскроет свое письмо и сожжет содержимое. Правила моего Ордена запрещают мне вести переписку с женщинами. Я буду одинаково покровительствовать и мужу и жене, и сделаю для нее все, что могу. Она добрая и чистая женщина, но если она хочет избежать ловушек многочисленных врагов, ей следует слушаться голоса разума. Мохини сделает хорошо, написав и посоветовав ей, если возможно, отправиться в Бомбей, чтобы повидаться там если не с ее братом, то, по крайней мере, с госпожой Б. Я не знаю бенгали и, чтобы прочесть и <...>65, пришлось использовать очень ценные способности. Настоящее письмо написано чела. К.Х. Мое желание — чтобы он ставил свое полное имя под всем, что пишет. Письмо 97 Получено в марте 1884 г. в Париже. Лично Мохини Внешность играет большую роль у пелингов. Нужно поразить их своей наружностью, прежде чем произвести на них правильное и прочное внутреннее впечатление. Запомните это и постарайтесь понять, почему я хочу, чтобы вы сделали следующее. Когда приедет Упасика, вы встретите и примете ее так, как будто вы побывали в Индии, а она является вашей собственной матерью. Не обращайте внимания на толпу французов и других. Вы должны ошеломить их; и если полковник спросит у вас о причине ваших действий, ответьте ему, что вы приветствуете не Е.П.Б[лаватскую], а внутреннего человека, который обитает в ней, и что вы получили наши инструкции по этому поводу. Знайте также, говорю только для вас, что Некто гораздо более великий, чем я66, изъявил желание позаимствовать ее внешнюю форму, чтобы таким образом исследовать всю ситуацию и затем иногда посещать через этот же канал Париж и другие места, где могут обосноваться иностранные члены. Приветствовать ее таким же образом Вы будете, встречаясь и прощаясь с ней, в продолжение всего вашего пребывания в Париже, невзирая на замечания и ее собственное удивление. Это испытание. До настоящего времени я доволен вашими усилиями. Будьте настойчивее и учитесь. Возможно, что через вас будет сделано великое благо вашей стране. Не падайте духом, как ваш компаньон, наделенный упорством, но слабовольный. К.Х. Письмо 98 1884 г., во время пребывания в Европе. Мохини сделает все от него зависящее, чтобы этим письмом произвести впечатление на западников. У меня нет времени. Если только он не докажет, что может помочь мне, то какую пользу Обществу может принести его метафизическое образование? К.Х. *** Письма 99-102 получены м-ром Р. Кешава Пиллаи, инспектором полиции, обретавшемся тогда в Неллоре, округ Мадрас. Основатели в мае 1882 г. посетили Неллору, и там 8-го числа был создан филиал Общества во главе с секретарем м-ром Кешава Пиллаи, а президентом стал состоятельный индус, помощник коллектора. Посетив другие города, 24-го числа Основатели вернулись в Неллору. Тем временем английский коллектор, местный представитель британского правительства, оказав давление на президента, заставил его отказаться от президентства — на этот случай ссылается К[ут] Х[уми] в письме 99. М-р Кешава был взят Учителем на испытание, но ничуть не продвинулся вперед. Позднее он потерял интерес к Т[еософскому] О[бществу], и его жизнь принесла ему чрезвычайно много разочарований в этом мире. За несколько лет до смерти он отдал полковнику Олькотту письма, которые получил, и я переписал их с подлинников, хранящихся в Адьяре. Письмо 99 Получено в Неллоре в 1882 г. Как зритель, и зритель глубоко заинтересованный, я вижу только частичную правду, скрываемую в ваших сердцах. Неужели вы все искренни в своих обещаниях? Бойтесь, чтобы неосторожно данные обещания не обернулись против вас и не стали, таким образом, вашим самым большим наказанием. Будьте правдивы, искренни и преданны. Трудитесь для дела, и наши благословения всегда будут с вами. Если вы будете сомневаться, забывать свои священные обеты, то раскаетесь в невежестве, будете испытывать чувство вины и страдать. Вы все можете видеть, что в случае, который произошел с вашим экс-президентом, коренится одна из причин, почему нет больше связи между индусами и теми, кого они называют Махатмами. Было время, когда человек, владеющий большим состоянием и принадлежащий к влиятельной семье, считал своим долгом работать для своей страны, не заботясь о возможных последствиях. И пока это сознание не станет вновь преобладающим, даже не надейтесь заслужить доверие и уважение со стороны тех, кто — что бы вы о них ни думали — все еще заботится о судьбах Индии, оставаясь невидимыми и вне всяких подозрений. Тем временем благословения да будут со всеми вами. Письмо 100 [1882 г.] Лично и конфиденциально Желал бы брат Кешу Пиллаи обеспечить себе множество преимуществ по всем правилам принятого челы, не отказываясь от своей семьи и должности, чего он не смог бы сделать, серьезно не греша? Если да и если он хочет стать моим чела-послушником, одним из наиболее покровительствуемых чела, — пусть мне служит. Пусть он поможет нам привлечь на нашу сторону лучших среди тех, кто хотел бы получить от нас давно скрываемые сокровища, наши тайны, — однако в благодарность поносят наши имена и даже отрицают наше существование. И правда, разве сказать так: «Мы не имеем положительных доказательств, что они люди, а не бесплотные духи» — не означает, по мнению скептиков, отказать нам в объективном существовании? А ведь так поступает большинство теософов Симлы. Смутить их очень легко. У нас есть в Симле два чела, но их обеты запрещают им вступать в общение с европейцами до их окончательного посвящения.67 Я предлагаю следующее. Деб68 позван мной в Дарджилинг, откуда я пошлю его в Симлу доставить письма м-ру Синнетту — лучшему из всех. Хочет ли мой брат Кешу сопровождать его и помогать ему? Задача легкая: каждому предстоит сделать совсем немного, а потом хранить молчание и успешно играть свою роль. Если поручение будет выполнено, я, в свою очередь, позволю, чтобы Кешу был обучен некоторым из наших секретов. Я возьму его под свое особое покровительство и в его интересах дам специальные указания нашей Упасике — Е.П.Б[лаватской], и потом, по прошествии нескольких лет, когда Кешу станет свободным и своим собственным учителем, он сможет полностью присоединиться к нам. Если Кешу согласен, пусть изложит это письменно, напишет мой адрес и положит письмо за статую нашего Владыки Будды (бронзовая фигура на книжном шкафу во втором зале) — это место между спиной фигуры и ковром. Когда Кешу посмотрит туда спустя несколько минут, он обнаружит его исчезновение. Это мое первое и последнее предложение. Кешу был очень неосмотрительным в отношении письма из Неллоры69. Ему надлежит быть более осторожным в будущем. «Дерзать, желать, действовать и хранить молчание» — это наш девиз, а также девиз каждого каббалиста и оккультиста. Куш Хуми Письмо 101 Вот как, по словам м-ра Кешавы Пиллаи, он получил это письмо. «В 1882 г., когда я ехал в поезде между станциями Аллахабад и Могул Сарай (железнодорожный узел возле Бенареса), письмо упало в купе вагона, где я сидел. В купе я был один, а вагон двигался. Я пожелал, чтобы Махатма К[ут] Х[уми] дал мне наставления по одному вопросу, сильно занимавшему в то время мои мысли. Открыв письмо, я обнаружил, что это ответ на мои мысли, написанный хорошо знакомым мне почерком Махатмы К[ут] Х[уми]. Госпожа Блаватская была тогда в Бомбее». Все, что сказал Дамодар, должно быть выполнено буквально. С прибытием в Дарджилинг вы перестанете быть К[ешавой] Щиллаи]. Вы станете Чандером. Из Могул С[арая] поезжайте прямо в Д[арджилинг]. Делайте все, как предписано. Спасите свой народ — мои благословения с вами. Но помните: Деб не должен услышать от вас ни единого слова, кроме того, что она, Е.П.Б[лаватская], скажет вам... В Дарджилинге вы получите от меня по почте дополнительные инструкции. Пойдите на почту и спросите письмо, адресованное Баваджи Чандра Кушо. К.Х. Пусть будет так, как советует она. Кушо — тибетское имя. Смените костюм в М[огул] С[арае] или до него. Наденьте одежду и шапку желтого цвета. Письмо 102 Получено во время ассамблеи в Адьяре, декабрь 1883 г. Я надеюсь, что впечатление, произведенное на вас беседой Дамодара, будет постоянным и окончательным и никакие «злополучные сомнения» не смогут изменить его. Живите в настоящем для будущего, и пусть прошедшее будет закрытой книгой. Если с каждым новым, перевернутым вами листом вы будете продвигаться вперед, то у вас не будет больше причины для раскаяния. XI ПИСЬМА НЕМЕЦКИМ ТЕОСОФАМ Письмо 103 Первое письмо получено в поезде 1 августа 1884 г., когда адресат и полковник Олькотт были на пути в Дрезден. Для д-ра Хюббе Шлейдена70 через Г.С.О[лькотта]. Быть чела, взятым на испытание в качестве послушника, — легко. Стать принятым чела — это значит подвергнуться всем страданиям испытания. Жизнь в ее обычном течении не состоит сплошь из испытаний и психических страданий, жизнь же челы, который добровольно жертвует собой, является длительным жертвоприношением. Тот, кто хотел бы в будущем преуспеть в руководстве событиями своей жизни здесь и по ту сторону, должен прежде всего подчинить себя контролю, а также одержать верх над всеми физическими и психическими болями и скорбями. Чела на испытании подобен путешественнику в старой басне о Сфинксе, а его один-единственный вопрос становится длинной вереницей повседневных загадок, задаваемых Сфинксом Жизни, сторожащим на обочине дороги. Если на эту череду затруднительных вопросов не последует удовлетворительного ответа, Сфинкс преграждает путь путешественнику и в конце концов уничтожает его. Пусть Г.С.О[лькотт] объяснит все, что он знает об ученичестве. Мы не отказываем никому. «Сферы полезного применения своих сил» могут найтись повсюду. Первая цель Общества — это филантропия. Истинный теософ является филантропом, который «живет не для себя, а для человечества». В этом направлении д-р Хюббе Шлейден уже много сделал. Это приложение своих сил и философия — или правильное понимание жизни и ее тайн — создадут необходимую «базу» и укажут путь, по которому нужно следовать. Между тем для претендента сейчас самая лучшая сфера полезного применения своих сил — это Германия. Когда возникнут осложнения и начнется новый период развития, его заранее предупредят. Его здоровье будут беречь: пока что следует писать как можно меньше. «Отец Мл» не расположен отвечать. Я это делаю за него. К.Х. Письмо 104 Это и два следующих письма, очевидно, получены после опубликования отчета Общества психических исследований, обвиняющего Е.П.Блаватскую в подделке почерка Учителей. [1885 г.] Мне интересно знать, достойно ли это мое письмо занять избранное место среди представленных документов71 и с какими особенностями «стиля Блаватской» усмотрят в нем больше всего сходства? Настоящее письмо имеет целью уверить доктора в том, что, «чем больше доказательств, тем меньше убежденных». Пусть он последует моему совету и не разглашает эти два документа. Нижеподписавшийся счастлив заверить его — и это лично его удовлетворит, — что «Тайная Доктрина»72 по выходе в свет будет представлять собой труд трех авторов: Мл, Упасики и покорнейшего слуги доктора. К.Х. S.E.C. Письмо 105 [1885 г.] Если это будет в какой-то степени полезным и поможет д-ру Хюббе Шлейдену, — хотя я в этом сомневаюсь, — я, нижеподписавшийся смиренный факир, удостоверяю, что «Тайная Доктрина» продиктована Упасике отчасти мною и отчасти моим Братом К[ут] Х[уми]. М:. Письмо 106 [1885 г.] Вы можете остаться до начала следующей недели и уехать вместе с фрау Гебхард, но вы должны быть в Париже во вторник, не позднее. Пошлите за письмами и сообщите Джаджу. Вы создали себе непримиримого врага в лице Анны Кингефорд73, так что от этого теперь нет никакого лекарства. Просите Синнетта сразу же помочь вам с «Тайной Доктриной», если он сам и другие желают дальше учиться оккультизму. М:. Письмо 107 Это письмо получено в Эльберфельде фрау Марией Гебхард 30 августа 1884 г. Копия, публикуемая мною, сделана покойной мисс Ф.Арундейл. Мы вовлечены, леди, в водоворот судьбы, которую сами себе когда-то уготовили, как корабль в Мальстрём. Сейчас вы начинаете осознавать это. Что вам делать? Вы не сможете успешно противостоять судьбе. Готовы ли вы сделать свой вклад в великое дело филантропии? Вы принесли себя в жертву Красному Кресту, но, сестра моя, существуют болезни и раны души, которые никакой искусный хирург не может исцелить. Не поможете ли вы нам научить человечество тому, что болезни души должны излечиваться им самим? Ваша деятельность будет вашим ответом. М.: Письмо 108 Подлинник этого письма находится в Германии у последователей покойного д-ра Франца Гартмана. Я попросил разрешения взглянуть на него, а также на несколько других, которые, по моему мнению, он получил в свое время, но в этом одолжении мне было отказано. Однако немного погодя я получил от одного друга из Чехословакии фотоснимок этого письма. Д-р Гартман получил его в Адьяре, где мадам Куломб служила экономкой. [Начало 1884 г.] Пока человек не развил в себе совершенного чувства справедливости, ему предпочтительнее ошибаться вследствие избытка снисходительности, чем совершать малейшую несправедливость. Мад[ам] Куломб является медиумом и, как таковая, безответственна во многом, что она говорит или делает. В то же самое время она добрая и щедрая. Зная подход к ней, из нее можно сделать доброго друга. У нее есть свои слабости, но их пагубные последствия могут быть сведены до минимума подчинением ее интеллекта нравственному воздействию дружеских и доброжелательных чувств. Ее медиумическая природа будет способствовать этому воздействию, если соответствующим образом воспользоваться ею. Поэтому моим желанием будет, чтобы за ней сохранили ее домашние обязанности, пока Контрольный Совет74, конечно, осуществляет должный надзор, в сотрудничестве с ней с целью не допустить ненужных расходов. Следует изрядно переустроить все здесь, но это легче будет сделать при помощи мадам Куломб, нежели при ее враждебности. Дамодар сказал бы вам об этом, но его ум был умышленно затемнен без его ведома, чтобы испытать вашу интуицию. Покажите это письмо мад[ам] К[уломб] с тем, чтобы она могла действовать совместно с вами. К.Х. XII РАЗНЫЕ ПИСЬМА Письмо 109 Это самое раннее письмо, написанное кем-то из Учителей в 1870 г., за пять лет до основания Теософского Общества. Оригинал на французском языке находится сейчас в Адьяре. Это теперь хорошо известное послание Учителя К[ут] Х[уми] тетке Е.П.Блаватской, госпоже Надежде Фадеевой. Она написала из Парижа 26 июня 1884 г. полковнику Олькотту об этом письме, сообщая о беспокойстве родственников Е.П.Блаватской, не имеющих никаких известий от нее в течение нескольких лет. Вот оно: « <...> Все наши поиски не увенчались успехом. Мы уже . готовы были поверить, что ее нет в живых, как вдруг где-то в 1870 году или, может, немного позднее я получила письмо от того, кого Вы, по-моему, называете "К.Х.". Мне его доставил самым невероятным и таинственным образом некий посланец с азиатскими чертами лица, который затем испарился прямо у меня на глазах. В письме содержалась просьба не беспокоиться за ее судьбу и уверения, что она в полной безопасности. Это письмо все еще находится у меня в Одессе. После моего возвращения туда я непременно перешлю его Вам и буду очень рада, если оно окажется для Вас полезным». («Сообщение о результатах расследования обвинений против госпожи Блаватской». 1885, стр. 94.) Спустя 10 дней госпожа Фадеева написала из Одессы полковнику Олькотту, вложив в конверт оригинал письма. В левом нижнем углу конверта имеется карандашная пометка почерком госпожи Фадеевой по-русски: «Получено в Одессе 7 ноября, о Лялиньке, возможно, из Тибета. 11 ноября 1870 г. Надежда Ф[адеева]». Лялинька было ласкательным именем Е.П.Блаватской. Письмо Учителя подписано не его инициалами К.Х., а какой-то буквой на неизвестном языке. Судя по некоторым замечаниям Учителя М[ории] в одном из его писем, это он был тем «неким посланцем с азиатскими чертами лица», который доставил это письмо. Досточтимой госпоже Надежде Андреевне Фадеевой Одесса У благородных родственников госпожи Е.Блаватской нет причин для беспокойства. Их дочь и племянница не покинула этот мир. Она жива и желает передать тем, кто ей дорог, что у нее все хорошо и она очень счастлива в далеком и безвестном убежище, которое она для себя избрала. Она была очень больна, но это уже позади, ибо благодаря покровительству Владыки Сангиаса [Будды] она нашла преданных друзей, оберегающих ее физически и духовно. Поэтому женщины ее дома пусть будут спокойны. Прежде чем взойдут 18 новых лун, она вернется в свою семью. *** Получатель письма 110, Нарендранат Сен, был знаменитым индийским патриотом и реформатором. Он был владельцем и издателем «Indian Mirror» в Калькутте, ведущей в то время газеты в Индии, отражавшей мнение индусов на политические темы. Он вступил в Теософское] О[бщество] после того, как оно начало свою деятельность в Индии. Нарендра получил несколько писем от Учителя K[ym] Х[уми], но это — пока единственное, обнаруженное в его бумагах. Это письмо передано его сыном в архив Адьяра. Потом я узнал один интересный факт, говорящий о высоком мнении, которое имел о Нарендре его Учитель. Случалось, что поздно ночью, прочтя корректуру после утомительного дня, Нарендранат Сен засыпал над ней. Неоднократно, проснувшись, он находил ее исправленной синим карандашом. Темой письма 110 является предполагаемое основание газеты «Phoenix». Когда Основатели прибыли в Индию, редактором газеты «Pioneer», официозного издания британского правительства, был м-р А.П.Синнетт. Когда он заинтересовался теософией и испытал на себе особое влияние личности Учителя K[ym] Х[уми], то впервые открыто проявил проиндийские чувства. Они шли вразрез с политикой «Pioneer», и он получил приказ уйти из газеты в ноябре 1882 г. Зная положение дел, Учитель K[ym] Х[уми] высказывал горячее желание, чтобы м-р Синнетт не покидал Индию. Учитель задумал учредить новую газету — «Phoenix» с м-ром Синнеттом в роли издателя, но владельцами которой были бы индийцы. Конечно, был необходим огромный капитал, и два-три индийских принца почти обещали поместить свои средства в новое предприятие. Происки м-ра Хьюма, с одной стороны, апатия и раболепие перед правительственными чиновниками, сильно укоренившиеся среди индийцев в ту эпоху, — с другой, явились причиной провала проекта «Phoenix», и м-р Синнетт навсегда уехал из Индии. 11 сентября 1883 г. Учитель К[ут] Х[уми] каблограммой освободил м-ра Синнетта от его обещания не вступать на другую должность. Письмо 110 [Апрель 1883 г.] Мистер Синнетт уехал75, не получив ни единой монеты, чтобы иметь возможность начать свое дело. Остается только одно средство достичь желаемого результата, и от его успеха зависит будущее Индии в течение последующего 27-летнего периода. Если это не удастся, тогда действительно никто из нас не будет заниматься индусами — особенно теми «притворными чела», воображающими, что они делают все возможное, пребывая в бездействии и изменяя делу [...]76. Этим последним] средством является организация компании с ограниченной ответственностью, чему я с самого начала оказывал сильное сопротивление. Господа Ро.бертс и Морган из Калькутты имеют соответствующие полномочия, чтобы основать компанию, и сделают это [после] получения необходимых указаний от Г.С.Олькотта. Ему будут даны инструкции послать туда подтверждение полномочий. Поэтому вы незамедлительно должны приступить, беря за основу отчет м-ра Синнетта, к переделке документов, т.е. выбрать для основания компании с ограниченной ответственностью 7 человек, которые подпишут ее устав в качестве акционеров даже в том случае, если обстоятельства заставят некоторых из них иметь только одну акцию в 100 рупий каждая. Для начала вы сами покажите хороший пример. Три человека: полк[овник] Олькотт, полк[овник] Гордон и вы вполне компетентны, чтобы после предварительной договоренности друг с другом встретиться с м-ром Морганом и уладить все, что необходимо. М-р Синнетт считает, что м-р Морган, если понадобится, ссудит небольшую сумму или средства в государственных процентных бумагах, которые потребуются для номинальных акционеров. Я вас спрашиваю, не могли бы вы помочь подобной сделке состояться, ибо Бенгалия и богатая Калькутта пали так низко, что не в состоянии в нынешних критических обстоятельствах поддержать 7 акционеров, не номинальных, а реальных]? От скорого вступления акционеров в члены компании и от того, что это членство даст в результате, зависят взаимоотношения нескольких калькуттских теософов со мной и другими. В случае провала ваши крики о помощи, которые вы будете направлять к нам, будут действительно «гласом вопиющего в пустыне». Я сказал. К.Х. *** Письмо 111 хранится в архиве Адьяра. Э.У.Ферн — молодой англичанин, родившийся в Индии, которого Учитель Mfopua] попытался взять в ученики. Он обладал некоторыми латентными способностями, и в случае удачи Учитель намеревался сделать его носителем Своего магнетизма. В октябре 1882 г. Ферн был избран секретарем Эклектического Т[еософского] О[бщества] Симлы. Однако он провалился как ученик. Об этом есть две записи в дневнике полковника Олькотта в 1882 г. 18 августа Г.С.Олькотт был на Цейлоне, а Е.П.Блаватская — в Бомбее. «Ночной визит М:.. Он велел мне телеграфировать А.Х[ьюму] о видениях Ферна. Я не могу этого понять». 27 ноября в Бомбее опять запись в дневнике: «Брат появился на нижней террасе перед многочисленными присутствующими. М.: приказывает мне изгнать Ферна. Причины не объяснены. Что случилось?» 6 декабря Ферн пришел к полковнику Олькотту и изложил ему причины, явившиеся основанием для его изгнания. Причины эти были вовсе не психического плана, а чисто материальные: они касались коммерческих сделок. Я полагаю, что именно тогда Ферн возвратил с письмом и фотографию, полученную от Учителя, ибо и то и другое находится в Адьяре. Читая письма Учителя М[ории], мы не должны забывать, что его темперамент не похож на темперамент Учителя К[ут] Х[уми]. Он гораздо больше, чем Его Брат, проникнут атмосферой Индии. Оба обладают тонким чувством юмора, но тогда как у К[ут] Х[уми] оно скорее приближается к французскому остроумию, юмор Учителя М[ории] гораздо более похож на иронию греческих трагиков. Ирония абсолютно исключает смешную сторону. Она с великим беспристрастием противопоставляет реальные факты желаемому положению вещей. Люди, способные оценить иронию Учителя, получают большое воодушевление от суждений о вещах и оценок с Его точки зрения. Письмо 111 [1882 г.] Эдм.У.Ферну эскв[айру], ч[лену] Т[еософского] О[бщества] Симла Приветствую моего «еще пока верного челу»77. Вы, возможно, думаете, что «Отец» умер, не правда ли? Итак, «сынок», узнайте причину столь долгого молчания, которая вас скорее удивит, чем опечалит. Именно ваше письмо, в котором меня извещали о том, что пакет доставлен по нужному адресу, нарушило мое привычное спокойствие. Две-три фразы в нем, не говоря уже о новостях, заставят даже адепта почесать затылок. Особенно торжественно и таинственно звучит фраза, начинающаяся словами: «Как вы знаете, мой Отец, я принадлежу и т.д.» и касается она некоего тайного общества. Эта новость, что вы принадлежите (кроме Теософ[ского] Общ[ества]) к другому «Обществу...», в котором все члены не известны друг другу и которое не практикует и не терпит обмана, — переполнила меня страхом и удивлением не меньше, чем другое сообщение, информирующее меня о наличии в нем нескольких членов, которые знают меня и сообщаются со мной. Увы! Вопреки вашей уверенности — «как вы (я) знаете», — я, признаться, смущен отсутствием у меня достаточного количества данных об этом Обществе — без сомнения, по причине вашей обычной предосторожности, до сих пор вы его так благополучно прятали в дальнем закоулке своего мозга и так хорошо «привели в порядок ваш ум», когда писали мне, что, естественно, оно ускользнуло от меня. Да, мы мало знаем о нем, оно для нас слишком высокое и слишком респектабельное, несмотря на то, что оно претендует на связь с нами. И тем не менее, вопреки его карбонарскому характеру, исключающему возможность для одного члена знать другого, вы, кажется, все же знакомы с несколькими из тех, которые утверждают, что знают меня и поддерживают связь со мной? Из этого я вынужден сделать заключение, что вы занимаете в этом Обществе очень высокое положение — быть может, вы в нем президент, «Высоко Чтимый Учитель»? Следовательно, эта догадка заставляет меня предположить, что человек, стоящий так высоко в Обществе, которое не терпит и не практикует обмана, не может сильно хотеть принадлежать к нашему бедному Братству, которое занимается тем же самым — в отношении испытуемых. Отсюда мое молчание. Но когда в вашем следующем письме вы жалуетесь в таких трогательных выражениях, что «не были благословлены посланием» от меня, то это принуждает меня заключить, что вы еще не совсем выбросили нас за борт, невзирая на наши обманчивые методы. И даже все сделанное вами, чтобы засвидетельствовать недоверие к нам, — со дня написания вашего письма — было не для того, чтобы «увериться» в нас, но побудительной причиной этого было служение делу. Да, действительно хорошо, мой сын, что, будучи «мишенью стольких подозрений и клевет», вы благородны, во всяком случае, в известной сфере. Учитывая все это, я посылаю к вам надежного челу Чандра Кушо78, диковатый вид которого прошу простить; устно он объяснит вам ситуацию гораздо лучше, чем любое письмо от меня. Вам придется принять его условия, или — к моему огорчению — нам нужно будет расстаться. Между тем, мой любимый сын и «верный чела», не думайте обо мне плохо, если я закончу это письмо адресуя вам второе предупреждение. Еще вас любящий М:. *** Теперь, после множества перипетий, письмо 112 находится в Адьяре. Оно долгое время оставалось во владении покойного профессора Дж.Н.Унвала, который вместе с принцем Харисингджи Рупсингджи вступил в Общество в 1882 г. Е.П.Блаватская и полковник Олькотт 22— 23 июня 1882 г. были гостями Даджи Радж Такура Сахиба, правителя Вадхвана в Катхиаваре, кузена принца. Письмо, очевидно, написано во время их визита путем осаждения. Оно сложено треугольником и адресовано «почтенной и скептической компании», состоящей, я думаю, из врача, служащего на бхавнагарской железной дороге, атеиста и превосходного спорщика, Мирзы Мурада Али Бега, англичанина, родившегося в Индии и затем ставшего магометанином, который был главным кавалерийским офицером махараджи Бхавнагара; профессора Унвала и некоторых других. Принц Харисингджи оставался до конца стойким теософом и пожертвовал от имени своей жены второй «Трилитон», западную часть штаб-квартиры в Адьяре. Письмо 112 Всем, кого может касаться это сообщение, — почтенной и скептической компании. Безумны сердца, сомневающиеся в нашем существовании и могуществе, которым владеет наша община в течение тьмы веков. Хотелось бы, чтобы вы открыли свои сердца навстречу благословенной истине и достигли возможностей Архата если не в этой жизни, то в новом и лучшем воплощении. М:. Кто за нас — ответьте! Письмо 113 1881 или 1882 г. Написано м-ру Сорабджи Дж. Падшаху, издателю «Indian Spectator». М-р Падшах сопровождал Основателей в их первой поездке на Цейлон. Несколько лет спустя он потерял интерес к Обществу. Письмо опубликовано Генеральным Советом Т[еософского] О[бщества] в 1885 г. в защиту Е.П.Блаватской. Ваш дух, без сомнения, не чужд поэзии и щедро испытывает на себе ее животворное влияние, а ваш умственный инстинкт легко проникает во все тайны и глубины природы, во многом сообщая вашим стихам красоту формы, истину и гармонию, насколько я в состоянии судить об английской поэзии. Истинный ясновидец всегда поэт, и поэт никогда не может быть настоящим поэтом, не будучи действительно в прекрасном единении с сокровенной природой, — «творец по праву его духовного откровения», как выразился великий датский поэт. Мне очень хочется поэтому, чтобы вы узнали, в какой мере вам удалось оказать влияние на других. Ибо недостаточно носить в тайниках души истинные поэтические склонности, для них стихи или проза должны служить таким верным зеркалом, что понятливый читатель будет увлечен туда, куда воображение поэта направит свой полет. После прочтения я послал вашу поэму м-ру Синнетту, который некогда слыл в литературных кругах Лондона одним из лучших критиков. Когда он ответит мне, по моей настоятельной просьбе, его мнение будет абсолютно беспристрастным, и я надеюсь, что его критика принесет вам величайшую пользу. Примите предложение и поработайте над поэмой, так как вы можете сделать из нее великолепное произведение. Миритесь с миром и теми, кто вас окружает. Будьте терпеливы и верны самому себе и судьбе, которая была для вас мачехой, мой бедный молодой друг, и которая может еще измениться и превратить свои гонения в милости. Что бы ни случилось, знайте — я забочусь о вас. К.Х. Письмо 114 1882 г., подлинник находится в Адьяре. Письмо написано одному чела на испытании. Запомните также следующее. Прелюбодеяния (адюльтер) распространяют вокруг себя отравленную ауру, которая воспламеняет всякие дурные страсти и приводит в ярость вожделение. Единственный путь к успеху — абсолютный разрыв. Я не разрешу ни одной встречи, ни взгляда на расстоянии, ни единого слова, ни даже одного письма. В тот момент когда вы нарушите один из этих запретов, вы перестанете быть моим чела. Хранить старое письмо, талисман, сувенир, особенно прядь волос — гибельно: это становится искрой, тлеющей под спудом. Вы подвергаетесь опасности, если находитесь в том же самом городе или где-нибудь в пределах доступности. Вы не можете доверять своей нравственной силе, ибо если бы вы были наделены нравственной выносливостью, вы бы убежали от дома, чуть только сладострастная мысль попыталась искусить вашу верность... Следовательно, держитесь от этого подальше — под любым предлогом. К.Х Письмо 115 Письмо адресовано Т.Субба Роу. Оно было написано Учителем в пути на послании полученном Субба Роу от Абрахама Д.Изекиеля, индийского еврея, вступившего в Общество в 1882 г. Я нашел упоминания об этом в письме, хранящемся сейчас в Адьяре, адресованном миссис А.Купер-Окли ее мужем, который был в Адьяре в 1884 г. [1884 г.] Верный ученик Каббалы сомневается. Сколько душ этот самый грех привел к гибели! Абрахам является прирожденным мистиком, но современное образование испортило его. Нужно дать ему несколько понятий на тему Учителей и их взаимоотношений с Обществом, чтобы он стал в нем полезным членом. Надвигается кризис, когда некоторые из лучших членов потеряют голову79. Немедленно посоветуйтесь с лучшими вашими коллегами и не теряйте времени. Твердой рукой искореняйте всякое заблуждение. Вы должны сначала помочь самому себе, и когда это будет сделано, вскоре придет другая помощь. К.Х. Письмо 116 5 ноября 1881 г. Е.П.Блаватская отправила по почте письмо из Дехрадуна м-ру У.Х.Терри, издателю «Harbinger of Light» в Мельбурне, который получил его 12 декабря. Оно начинается так: «Не будете ли Вы так любезны сделать следующее: или доставить сообщение адресату, или подождать, пока профессор вернется в Австралию? Я получила от него письмо из Парижа, если моя память мне не изменяет, — и потеряла его! Мне кажется невозможным найти его, и я не могу отыскать в книгах его адреса, хотя я знаю, что Дамодар записал его». Во время пути в Мельбурн письмо 116 было осаждено в конце письма Е.П.Блаватской м-ру Терри. Письмо это находится в Адьяре. По очень веским причинам позвольте мне попросить вас об услуге: установите местонахождение профессора. У меня есть дело к нему и обещание, которое нужно выполнить. Ваш М:. М-р Синнетт (неудачно) назвал меня «Прославленным», хотя я только бедный тибетский факир. Лично и конфиденциально. Письмо 117 Получено 1 февраля 1882 г. в Бомбее профессором Джоном Смитом, кавалером ордена св. Михаил и св. Георгия и членом законодательного совета Сиднейского университета. 13 января 1882 г. он прибыл в Бомбей с рекомендательным письмом к Основателям от миссис Эммы Х. Бриттен. На следующий день он отправился в Кроуз Нест остановился там. После поездки на север Индии он вновь возвратился в Кроуз Нест 31 января. На второй День после ленча имела место преципитация (осаждение), и профессор Смит получил это письмо. Нет никаких записей и следов проделанной им работы в Австралии для Дела теософии. Он умер в 1885 г. Так как нет возможности написать внутри адресованных вам писем, я пишу непосредственно вам. Трудитесь для нас в Австралии, и мы не будем неблагодарны. Мы докажем вам наше реальное существование и будем признательны. М.: *** Письмо 118 является одним из наиболее важных. Я не смог выяснить кому оно было написано и кем из Учителей. Е.П.Блаватская утверждает, что оно пришло от какого-то Учителя; во всяком случае, письмо с пометкой входит в адьярский архив. Я переписал письмо с рукописи, написанной рукой Е.П.Блаватской. Другая версия, с изменениями и добавлениями, появилась гораздо позже в «Lucifer», т. I, 1889 г., под заголовком «Несколько слов о повседневной жизни», но без указания автора. В своих записях 1885 г. Е.П.Блаватская излагает письмо в следующих словах: «Один либерал-христианин, член Т[еософского] Общества], осуждая изучение восточных религий, засомневался в том, что есть еще место для какого-либо нового Общества. Ему пришло письмо, отвечающее на все его возражения и предпочтение, которое он отдает христианству. По его желанию, содержание письма было скопировано для него, после чего он перестал отрицать целесообразность такого общества, как открыто признанная Теософская Ассоциация. Несколько выдержек из этого раннего письма ясно покажут сущность задуманного тогда Общества, и что мы просто пытались в то время продолжить и осуществить лучшие замыслы истинных инициаторов Общества. Набожному джентльмену, утверждавшему, что он теософ и имеет право судить других людей, было сказано [то, что следует из письма 118]. Письмо 118 Пробелы в письме, обозначенные точками, есть в рукописи Е.П.Блаватской. Местами, однако, она ставит многоточия не для указания пропусков, а просто чтобы подчеркнуть начало предложений в тексте. ...Вы не имеете права на это звание. Вы являетесь лишь фило-теософом80, ибо тот, кто достиг полного понимания самого названия и сущности теософа, откажется взять на себя роль судьи какого-либо человека или действия... Вы заявляете, что ваша религия представляет собой высочайший и окончательный путь к Божественной Мудрости на этой земле и что она влила в артерии старого разлагающегося мира новую кровь, жизнь и истины, которые были неведомы язычникам? Если бы это было так в действительности, то ваша религия ввела бы самые высокие истины во все социальные, гражданские и интернациональные отношения христианских народов. Напротив, каждый может констатировать, что ваша общественная и ваша личная жизнь основываются не на началах общинной нравственной солидарности, а лишь на беспрерывном взаимном противодействии и на чисто механическом равновесии индивидуальных сил и интересов... Если вы хотите быть теософом, не поступайте так, как поступают окружающие вас: они взывают к богу Истины и Любви, а служат темным силам власти, алчности и случая. Исследуя глубины вашей христианской цивилизации, мы видим в ней те же печальные знаки, что и в прошлом: реальности вашего повседневного существования диаметрально противоположны вашему религиозному идеалу, но вы не понимаете этого. Даже законы, которые руководят вами, будь то в области политики или социальной экономики, находятся в тяжком разладе с первоначалами вашей религии, а ведь эта мысль, кажется, вас вовсе не тревожит. Но если народы Запада абсолютно убеждены сейчас, что этот идеал никогда не станет практикой, а практика никогда не достигнет идеала, — тогда вы должны сделать выбор: или ваша религия неспособна провести его в жизнь, и в этом случае она не лучше претенциозной иллюзии; или она могла бы осуществиться на практике, но именно вы, вы сами не считаете необходимым сообразовать с ее этикой ваши ежедневные поступки в жизни... Вот почему, прежде чем призывать другие народы «к столу царского пира», из-за которого ваши приглашенные гости встали бы более голодными, чем были до того, прежде чем стараться наделить их вашими собственными убеждениями, вам надлежит разобраться в еде, которую предлагают вам они... Под властью и бременем экзотерических догм, гротескных и уродливых призраков теософских реальностей всегда будет существовать то же самое угнетение, которому подвергаются слабые и неимущие, все та же тайфуноподобная борьба среди богатых и наделенных властью... Только эзотерическая философия, духовно и психически объединяющая человека и природу, путем раскрытия фундаментальных истин может вызвать к жизни желанное промежуточное состояние между двумя крайностями — человеческим эгоизмом, с одной стороны, и божественным альтруизмом — с другой, и привести, в конечном счете, к облегчению человеческих страданий. Теософия не должна представлять собой просто набор моральных истин или собрание метафизических этических правил, вкратце изложенных в теоретических диссертациях. Теософию следует практически проводить в жизнь и таким образом освободиться от всяких ненужных дискуссий... Она должна найти свое объективное выражение в кодексе жизненных правил для всеобщего применения, в кодексе, насыщенном ее духом — духом взаимной терпимости, милосердия и любви. Ее последователям придется явить пример твердо установленных и неукоснительно выполняемых основ морали, прежде чем иметь право поучать, даже со всей доброжелательностью, что нравственное единство и целеустремленность отсутствуют в других сообществах и у других людей. Как я уже сказал об этом раньше, — ни один теософ не должен порицать брата, будь то в Обществе или за его пределами, осуждать поступки или изобличать его, иначе он теряет право называться теософом. Отвращайте каждый раз взор от несовершенств ваших близких, а лучше сосредоточивайте внимание на собственных недостатках с тем, чтобы устранить их и стать мудрее... Не указывайте на несоответствия между тем, что ожидают от человека, и тем, кто он есть на самом деле; но кто бы он ни был, брат или сосед, помогайте ему следовать суровым путем жизни... Задача истинной теософии и ее великой миссии заключается в разработке ясных, недвусмысленных понятий и обязанностей, которые удовлетворяли бы самое большое и самое лучшее в нас чувство альтруизма и справедливости, в моделировании этих концепций и приспособлении их в том или ином виде к повседневной жизни, в которой возможно самое беспристрастное их применение. ...Такова обычная работа с точки зрения тех, кто хочет действовать сообразно этим принципам. Задача тяжелая, требующая интенсивных и постоянных усилий, но вы постепенно будете идти вперед и делать успехи, не оставляя больше места эгоистическим стремлениям вне намеченных пределов... Не разрешайте себе недостойных сравнений между работой на поприще теософии, выполненной вами, и работой, не законченной вашим соседом и братом, потому что никому не предлагается выполоть больший участок земли, чем позволяют его силы и способности... Не будьте слишком суровы к заслугам или проступкам того, кто желает вступить в ваши ряды, так как истина, касающаяся подлинного состояния внутреннего человека, не может быть предметом обсуждений и неизвестна никому, кроме самой кармы. Даже простое присутствие среди вас индивидуальности, одушевленной добрыми намерениями и симпатией, может помочь вам магнетически... Вы свободные труженики в сфере Истины и, как таковые, не должны чинить препятствий на путях, ведущих К ней. ...Мы обязаны ориентироваться по уровню ваших успехов и неудач, последние будут представлять собой преграды, возведенные вашими собственными руками между вами и теми, кого вы просили быть вашими Учителями. Чем ближе вы будете подходить к избранной цели, тем короче будет становиться расстояние между учеником и Учителем. Письмо 119 Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия). Вы можете, если желаете или считаете необходимым, использовать в «Man»81 или любом другом издании, с которым имеете возможность сотрудничать, все, что я сказал относительно наших тайных доктрин в любом из моих писем господам Хьюму и Синнетту. Части, касающиеся личного, они никогда не разрешат скопировать, а те, с которых сняты копии, фактически стали теософской собственностью. Кроме того, копии моих писем, — во всяком случае, те, которые содержат мои учения, — всегда посылались по моему приказу Дамодару и Упасике, и некоторые фрагменты даже использовались в «Theosophist». Вы свободно можете скопировать их даже слово в слово и без кавычек — я не назову это «плагиатом». С правильной точки зрения, если хотите знать, они являются только выражением оригинальных идей другого лица, некоего независимого изречения или мысли, которая в силу своей лаконичности может стать мудрым девизом или афоризмом, что при дальнейшей трансформации оказывается составной частью чего-то такого, что уже рассматривается как плагиат — мелкое воровство «интеллектуальной собственности» другого человека. Нет книги как таковой, а есть лишь тень какой-то другой книги, очень часто конкретное отражение ее астрального тела в другом произведении на ту же самую или близкую тему. Я полностью согласен с д-ром Кромвелем, когда он говорит, что «истинный талант становится оригинальным в подлинном акте заинтересованности идеями других», более того, часто превращает шлаки прежних авторов в золото, которое впредь сияет всему миру как его собственное, своеобразное творение. «На основе ряда экстравагантных и слабых итальянских рыцарских романов Шекспир создал сюжеты, действующих лиц и преобладающую часть эпизодов своих драматических произведений, возвеличивших его как поистине оригинального писателя, которому не было равных в анналах мировой литературы». Таким образом, не только вы, мой чела, но и любой другой свободно может взять что-либо, целые страницы, если мысль подходящая, из любого моего скопированного письма и превратить их «шлак» в чистое золото при условии, если мысль будет хорошо понята. Покажите это письмо... которому уже говорилось то же самое. К.Х. Письмо 120 Местонахождение рукописи этого письма не известно. Впервые опубликовано в «Theosophist», Nov., 1907, p. 167. Вам следует все же знать, что пока в Теософском] О[бществе] трудятся хотя бы три человека, достойные благословения нашего Владыки82, оно никогда не будет разрушено. М.: Приложение 1 КАК ЧЕЛА НАШЕЛ СВОЕГО ГУРУ Выдержки из личного письма С.Рамасвамира к Дамодару К. Маваланкару, Генеральному секретарю Теософского Общества. [Theosophist, Dec, 1882]. ...В нашу последнюю встречу в Бомбее я вам рассказал, что случилось со мной в Тинневелли. Мое здоровье было подорвано канцелярской службой и заботами, я попросил отпуск на основании медицинского свидетельства, и он был мне предоставлен. В один из последних дней сентября, когда я читал в своей комнате, ясно слышимый голос моего благословенного Гуру Махариши М[ории] приказал мне оставить все и немедленно отправиться в Бомбей; там я должен был разыскать госпожу Блаватскую, где бы она ни находилась, и следовать за ней повсюду, куда бы она ни пошла. Не теряя ни одного мгновения, я привел свои дела в порядок и уехал на вокзал, ибо звуки этого голоса для меня — самые божественные звуки в природе, а веления его обязывающи. Я путешествовал в своем аскетическом одеянии. Прибыв в Бомбей, я уже не застал там госпожу Блаватскую и узнал от вас, что она уже несколько дней как уехала; что она была очень больна и, кроме факта неожиданного ее отъезда с одним чела, вы ничего не знаете о ее нынешнем местопребывании. Теперь мне нужно рассказать вам, что произошло со мной после того, как я вас оставил. Не зная, в самом деле, куда мне лучше направиться, я взял билет прямо до Калькутты, но, не доезжая до Аллахабада, я услышал тот же самый хорошо знакомый мне голос, направляющий меня в Берхампур. В Азимгунге, в поезде, я встретился, можно сказать — чудесным для меня образом, с несколькими бабу (я тогда еще не знал, что они тоже теософы, никогда не встречал их раньше), которые также ехали на поиски госпожи Блаватской. Некоторые шли по ее следу до Динапура, но там потеряли ее и возвратились в Берхампур. Они сказали, что она уехала в Тибет, и хотели броситься к ногам Махатм и добиться, чтобы им позволили ее сопровождать. Наконец, они сказали мне, что получили от нее записку, в которой им разрешалось ехать, если они уж так хотят, но тут же указывалось, что ей самой запрещено ехать в Тибет в данное время, что она должна оставаться в окрестностях Дарджилинга, и им не будет разрешено следовать на территорию Сиккима, где она должна встретиться с Братьями. ...Брат Нобин83, председатель Адхи Бхутик Берхампур Теософского Общества, не сообщил мне, где находится госпожа Блаватская. Возможно, он тогда и сам этого не знал. Все же он и другие рискнули всем в надежде увидеть Махатм. Наконец 23-го числа Нобин бабу привез меня из Калькутты в Чандернагар, где я нашел госпожу Блаватскую приготовившейся через 5 минут отправиться на поезде дальше. Высокого роста, смуглый и волосатый чела (не Чандер Кушо) — тибетец, судя по его одежде, — которого я впоследствии встретил вместе с ней при переправе через реку, сказал мне, что я прибыл слишком поздно, что госпожа Блаватская уже встретилась с Махатмами и что он уже привез ее обратно. Он упорно не поддавался моим мольбам взять меня с собой, говоря, что он не получил других приказаний, кроме тех, которые он уже исполнил, а именно — отвезти ее за 25 миль от некоего места, которое он мне назвал, и что теперь он проведет ее на вокзал, а сам отправится в обратный путь. Бенгальские братья-теософы тоже обнаружили госпожу Блаватскую и последовали за ней, прибыв на станцию полчаса спустя. Из Чандернагара, переправившись через реку, они приехали на маленькую железнодорожную станцию на противоположном берегу. Когда поезд прибыл, она вошла в вагон, поднявшись в который, я нашел там чела! И даже еще не успели погрузить все ее вещи в багажный вагон, как поезд, вопреки всем правилам, не дождавшись звонка, тронулся, оставив Нобина бабу, бенгальских джентльменов и ее слугу. Только один бабу и жена и дочь другого — все теософы и кандидаты на ученичество — успели забраться в поезд. Мне самому едва хватило времени вскочить в последний вагон. Все ее вещи, за исключением коробки с теософской корреспонденцией, остались на перроне вместе с ее слугой. Тем не менее даже те лица, которые ехали вместе с ней на том же поезде, не доехали до Дарджилинга. Бабу Нобин Баннерджи вместе со слугой приехали только 5 дней спустя; а те, у кого хватило времени занять свои места в поезде, отстали, не доехав 5-6 станций, задержанные разными непредвиденными случайностями в другой очень отдаленной местности, и прибыли в Дарджилинг с опозданием на несколько дней! Не требовалось большой догадливости, чтобы прийти к заключению, что госпожу Блаватскую опять забирают к себе Братья, и, вероятно, по очень веским причинам, известным лишь Им Самим, Они не хотели, чтобы мы следовали за ней и вели наблюдение. Двое Махатм, как я достоверно узнал, находились рядом с британской территорией. Некое лицо, имя которого нет надобности здесь называть, видело одного из Них и узнало в Нем высокого Хутухту84 Тибета. В первые дни после своего прибытия госпожа Блаватская проживала в доме одного бенгальского джентльмена, теософа, отказываясь кого-либо принимать и приготовляясь, как я думал, вновь отправиться куда-то к границам Тибета. На все наши незатейливые притязания она только отвечала, что не наше это дело приставать к ней и следовать за нею, что она не нуждается в нас и что она не имеет права тревожить Махатм всякого рода вопросами, касающимися только самих вопрошателей, лучше чем кто-либо другой знающих свои дела. В отчаянии я принял решение: будь что будет85, но я перейду границу, находящуюся в дюжине миль отсюда, и отыщу Махатм или — умру! Я совершенно не задумывался над тем, что предпринимаемое мной может рассматриваться как безрассудное деяние сумасшедшего. Я не умел говорить и не понимал ни одного слова на бенгальском, урду, непальском и на языках Бутана и Тибета. У меня не было разрешения и «пропуска» от сиккимского раджи, и все же я решился проникнуть в сердце независимого государства, где, если со мною что-либо случится, англо-индийские чиновники не захотят, даже если бы они могли, защитить меня, так как я перешел границу без их разрешения. Но мне это даже в голову не приходило: я весь был поглощен одной-единственной мыслью — найти и увидеть моего Гуру. Не сказав никому ни слова о моем намерении, однажды утром, а именно 5 октября, я отправился на поиски Махатмы. У меня были только зонтик и посох странника в качестве единственного оружия, а в кошельке — несколько рупий. На мне были желтое одеяние и шапка. Каждый раз, когда меня на дороге одолевала усталость, мой костюм облегчал мне возможность за небольшую плату нанимать верхового пони. В послеобеденное время того же дня я добрался до берега реки Рунгит, которая образует границу между британской и сиккимской территориями. Я попытался пересечь реку по навесному мосту, построенному из камыша, но он так сильно раскачивался туда-сюда, что мне, никогда не знавшему лишений в своей жизни, это оказалось не по силам. Я переправился через реку на пароме, и даже это не обошлось без множества опасностей и затруднений. Всю вторую половину дня я путешествовал пешком, все дальше и дальше углубляясь в сердце Сиккима по узкой тропе. Сейчас я не в состоянии сказать, какое расстояние я прошел до наступления сумерек, но уверен, что не менее 20—25 миль. За все время долгого пути я не видел вокруг себя ничего, кроме джунглей, непроходимых лесов и редких одиноких хижин, принадлежащих населению гор. В сумерках я начал оглядываться в поисках ночлега. В этот день после обеда мне по дороге встретились леопард и дикая кошка; теперь я удивляюсь, почему я тогда не ощутил ни малейшего страха и не пытался от них убежать. Все время какое-то тайное воздействие поддерживало меня. Я совершенно не испытывал ни страха, ни беспокойства. Возможно, в моем сердце не было места для других чувств, кроме сильного устремления найти моего Гуру. Едва стемнело, я заметил одинокую хижину в нескольких ярдах от дороги. К ней я направил свои стопы в надежде найти ночлег. Грубо сколоченная дверь была заперта. Я обследовал хижину со всех сторон и обнаружил в западной стороне щель. Она была мала, но все же достаточна, чтобы я мог проникнуть внутрь. У нее имелся небольшой ставень и деревянный засов. По странному стечению обстоятельств, горец забыл закрепить ставень на засов изнутри, когда запирал дверь! Разумеется, теперь, после всего, что последовало, глазами своей веры я везде вокруг себя вижу охранявшую руку моего Гуру. Проникнув вовнутрь, я обнаружил маленькую комнату с небольшой дверью, ведущей во второе помещение; обе комнаты занимали все пространство этого лесного жилья. Я лег, сосредоточив все мысли, как обычно, на моем Гуру, и вскоре погрузился в глубокий сон. Но прежде чем лечь, я загородил дверь в другую комнату и единственное окно. Могло быть около 10 или 11 часов, а возможно, и немного позже, когда я проснулся и услышал звуки шагов в смежной комнате. Я четко различил голоса двух или трех человек, разговаривающих между собой на диалекте, который был для меня чистым жаргоном. Теперь я не могу вспоминать об этом без содрогания. В любой момент они могли войти в комнату, где я спал, и убить меня ради моих денег. Если бы они приняли меня за вора, участь моя была бы такой же. Эти и подобные им мысли проносились в моей голове с невообразимой быстротой. Но мое сердце не трепетало от страха, и я ни на миг не задумывался о том, что ситуация может закончиться трагически! Я не знаю, какое тайное влияние придавало мне твердости, но ничто не могло меня поколебать или заставить ощутить страх. Я был совершенно спокоен. Хотя я пролежал, проснувшись и устремив взгляд в темноту, в течение двух часов и даже осторожно и медленно шагал по комнате, стараясь не производить ни малейшего шума, чтобы проверить, смогу ли я в случае необходимости убежать обратно в лес тем же путем, каким я вошел в хижину, — но, я повторяю, ни боязнь, ни другое подобное чувство не закрались в мое сердце. Я снова настроился продолжить свой прерванный отдых. После глубокого сна, не потревоженного ни одним сновидением, я проснулся и увидел, что уже рассветало. Торопливо натянув свои сапоги, я осторожно вышел из хижины через то же самое окошко. Я слышал храпение владельцев хижины в другой комнате. Но я не терял времени, продвигаясь вперед по тропинке к (городу) Сиккиму с неослабевающим рвением. В потаеннейших глубинах моего сердца я приносил благодарность моему любимому Гуру за ту защиту, которую он простер надо мной в течение ночи. Что помешало обитателям хижины войти во вторую комнату? Что поддерживало во мне спокойствие и ясный дух, словно я находился в комнате своего собственного дома? Что дало мне возможность заснуть таким глубоким сном, окруженному со всех сторон необъятным лесом, полным диких зверей и со сборищем убийц, — говорят, большинство сиккимцев живут разбоем, — в смежной комнате, отделенной от меня плохонькой дверью, которую легко было открыть? Когда совсем рассвело, я продолжал свой путь по холмам и долинам. Верхом или пешком — это путешествие ни для кого не могло быть приятным, я думаю, если бы он не был поглощен своей единственной мыслью, как я, — я был совсем бесчувственен ко всему, что касалось моего тела. Уже до этого я развил в себе способность мысленного сосредоточения до такой степени, что во многих случаях я доходил до состояния совершенного беспамятства по отношению ко всему, что меня окружало, когда мой ум был занят единственной целью моей жизни, как многие из моих друзей могут это засвидетельствовать, но никогда это не проявлялось в такой степени, как в этом случае. Было, я полагаю, 8—9 часов утра, я следовал по дороге в город Сикким, откуда, как меня уверяли встречающиеся на пути люди, я в своем странническом одеянии легко мог пересечь границу Тибета, как вдруг увидел скачущего во весь опор навстречу мне одинокого всадника. По его высокому росту и искусству, с каким он управлял лошадью, я решил, что это какой-то военный, офицер сиккимского раджи. «Ну, теперь я пойман!» — подумал я. Он спросит у меня пропуск и по какому делу я прибыл на территорию независимого Сиккима и, возможно, арестует меня или отошлет обратно, если не хуже. Но, приблизившись, он натянул поводья. Я взглянул и узнал Его сразу... Я находился в высочайшем присутствии того самого Махатмы, моего досточтимого Гуру, которого я до этого видел в Его астральном теле на балконе главной штаб-квартиры Теософского Общества! Это был Он, Гималайский Брат навсегда памятной прошлогодней декабрьской ночи. Он, Кто был так добр, что уронил для меня письмо в ответ на мое письмо, переданное только час тому назад или около того в запечатанном конверте госпоже Блаватской, с которой я все это время не спускал глаз! В одно мгновение я распростерся у Его ног. По Его велению я поднялся и, вглядываясь в Его лицо, забылся совершенно, созерцая лик, так хорошо знакомый мне, так как я видел Его портрет (находящийся у полковника Олькотта) бесчисленное количество раз. Я не знал, что сказать: радость и почтение связали мой язык. Величие Его облика, который казался мне олицетворением мощи и мысли, удерживало меня в состоянии восторга и благоговения. Наконец-то я стоял лицом к лицу с Махатмой Гимавата, и Он не был ни мифом, ни «плодом воображения какого-то медиума», как предполагали некоторые скептики. Это не было ночным сновидением, ибо все происходило около 9—10 часов утра. Сияющее солнце являлось молчаливым свидетелем этой сцены. Я вижу Его перед собой во плоти, и Он говорит со мной голосом, полным доброты и ласки. Чего еще мне желать? Избыток счастья сделал меня немым. И только когда прошло какое-то время, я, ободренный Его ласковой речью и тоном, был в состоянии произнести несколько слов. Цвет Его кожи не такой светлый, как у Махатмы Кут Хуми, но я никогда не видел лица такого красивого и фигуры такой высокой и такой величественной. Как и на Его портрете, у Него короткая черная борода и длинные черные волосы, спадающие на грудь. Только одеяние другое. Вместо белого свободного одеяния — желтая мантия, подбитая мехом, а на голове вместо тюрбана — желтая тибетская фетровая шапка, какие я видел на жителях Бутана. Когда прошли первые мгновения восторга и удивления и я уже спокойно осмыслил ситуацию, у меня состоялся с Ним долгий разговор. Он сказал мне, чтобы я не шел дальше, ибо со мной может случиться беда. Он также сказал, что я должен терпеливо ожидать, если хочу стать принятым чела; что многие предлагают себя в кандидаты, но только очень мало достойных. Никому не было отказано, но всех подвергли испытанию, и большинство явно провалились, особенно... и... Некоторые же вместо приема и взятия с них обета в этом году оставлены на будущий год... Махатма, как я заметил, очень мало говорит по-английски — по крайней мере, мне так показалось. Он говорил на моем родном языке — по-тамильски. Он сообщил мне, что если Коган разрешит госпоже Б[лаватской] посетить Париджонг в будущем году, тогда я смогу ее сопровождать... Бенгальские теософы, следовавшие за Упасикой (госпожой Блаватской), поймут, что она была права, пытаясь отговорить их сопровождать ее в этот раз. Я спросил Благословенного Махатму, могу ли я рассказать другим о том, что я видел и слышал. Он ответил положительно и добавил, что будет хорошо написать Вам, обо всем рассказав... Я должен запечатлеть в Вашем уме всю ситуацию и настоятельно прошу Вас помнить следующее: то, что я видел, не было только одною «видимостью», т.е. астральным телом Махатмы, как мы видели Его в Бомбее, а это был живой человек в своем собственном физическом теле. Ему угодно было сказать, когда я совершал прощальный намаскарам (земной поклон, полностью простершись на земле), что Он приблизился к британской территории, чтобы увидеться с Упасикой... Прежде чем мы расстались, подъехали верхом еще два всадника, сопровождающие Его. Я полагаю, что это чела, ибо они были одеты наподобие лам-гелунгов, и у обоих, подобно Ему Самому, — струящиеся по спине длинные волосы. Когда Махатма отъехал, они последовали за Ним неторопливой рысью. Более часа я простоял, уставившись взглядом на то место, которое Он только что покинул, а затем медленно направился назад. Тут я впервые обнаружил, что мои сапоги в нескольких местах жмут, что я ничего не ел уже вторые сутки и потому был слишком слаб, чтобы идти дальше. Все мое тело болело. Недалеко я увидел торговцев мелким товаром, у них были горные пони под грузом. Я нанял у них одно из этих животных. Пополудни я достиг реки Рунгит и переправился через нее. Купание в прохладной воде меня оживило. Я купил фруктов на единственном имеющемся там базаре и с аппетитом их съел. Тут же я нанял другую лошадь и добрался до Дарджилинга поздно вечером. Я не мог ни есть, ни сидеть, ни стоять. Болела каждая клеточка моего тела. Мое отсутствие, по-видимому, встревожило госпожу Блаватскую. Она выбранила меня за мою безрассудную, сумасшедшую затею отправиться в Тибет подобным образом. Когда я вошел в дом, то застал у госпожи Блаватской бабу Парбати Черн Роя, заместителя поселкового совета и директора Топографического управления Дираха, а также его помощника — бабу Канти Бушан Сена, являющихся членами нашего Общества. По их просьбе и распоряжению госпожи Блаватской я рассказал все, что произошло со мной, за исключением, конечно, содержания моей частной беседы с Махатмой... Все они были изумлены, чтобы не сказать больше!.. В конце концов, она [Е.П.Блаватская] не поедет в этом году в Тибет, к тому же, я уверен, что она к этому и не стремится, так как она встретилась с нашими Учителями и таким образом достигла желанной цели. А мы все — несчастные люди! Мы теряем наш единственный шанс пойти и поклониться Гималайским Братьям, которые — я знаю — не скоро перейдут границу британских владений, если вообще когда-либо перейдут. Я пишу Вам это письмо, мой дорогой брат, с тем, чтобы Вы увидели, что мы имеем веское основание публично заявить протест против письма «Х.К.», появившегося в «Theosophist»! Образ действий Махатм может показаться нашему ограниченному видению странным и несправедливым, даже жестоким, как, например, в случае с нашими здешними братьями, бенгальскими бабу, которые, схватив насморк и лихорадку, возможно, ворчат на Братьев, забывая при этом, что Те никогда не приглашали их приходить лично и не давали на это никакого разрешения, а они сами предприняли неблагоразумные действия... А теперь, после того как я увидел Махатму во плоти и слышал Его живой голос, пусть ни один человек не осмеливается сказать мне, что Братьев не существует. Что бы теперь ни случилось, мне не страшна ни смерть, ни месть врагов, ибо я знаю то, что я знаю! Можете показать это письмо полковнику Олькотту, который первым открыл мне глаза на Джнана Марга, он будет счастлив узнать об успехе (большем, чем я заслужил), которого я добился. Я лично сообщу ему все подробности. С.Рамасвамир Ч[лен] Т[еософского] О[бщества] Дарджилинг, 7 октября 1882 г. Приложение 2 ГИМАЛАЙСКИЕ БРАТЬЯ – СУЩЕСТВУЮТ ЛИ ОНИ? [Theosophist, Dec, 1883]. «Просите — и вам будет дано, стучите — и отворят вам» — эти слова в точности представляют положение искреннего исследователя по вопросу о существовании Махатм. Я не знаю никого, кто взялся за это исследование со всею серьезностью и не был бы вознагражден за свои усилия знанием и уверенностью. Но, несмотря на все это, имеется много людей, которые критикуют и придираются, но не дают себе труда удостовериться в этом. Идет ли речь о европейцах или о части наших собственных земляков (и те и другие слишком европеизированы университетским образованием), — все они смотрят на существование Махатм с неверием и недоверием, чтобы не сказать больше. Позицию первых (европейцев) легко понять, ибо такие вопросы стоят слишком далеко от их умственного горизонта, а их самодовольство настолько велико, что делает их почти непроницаемыми для новых идей. Но гораздо труднее понять, почему наши соотечественники, рожденные и воспитанные в атмосфере, благоухающей преданиями о подобных вещах и традициях, проявляют тот же самый скептицизм. С другой стороны, для них было бы гораздо более естественным принять доказательства, какие я ныне излагаю перед публикой, с тем же удовлетворением, какое испытывает астроном, когда новая звезда, существование которой он вычислил, вдруг вплывает в поле его зрения. Всего два года тому назад я сам был совершенно неверующим. Во-первых, я никогда не видел ни одного оккультного феномена; также мне никогда не встречался ни один человек, демонстрирующий их, в том малом кругу наших земляков, которых меня научили уважать, так как они представляли «образованный класс». Так случилось, что только в октябре 1882 г. я действительно уделил этой теме какое-то внимание, и в результате этого сейчас у меня так же мало сомнения по поводу существования Махатм, как и по поводу моего собственного существования. Теперь я знаю, что Они существуют. Хотя в продолжение долгого времени не все полученные мною доказательства носили объективный характер. Многие обстоятельства, являющиеся достаточными доказательствами для меня, не были бы таковыми для читателя. С другой стороны, я не имею права говорить о тех неопровержимых доказательствах, какими я обладаю теперь. Поэтому я изо всех сил должен стараться использовать то немногое, что мне разрешено сказать. В этой статье я выдвигаю такие факты, которые будут вполне достаточными для каждого человека, способного оценить их силу. Доказательства, излагаемые теперь перед публикой, были собраны мной в течение октября-ноября 1882 г. и предложены тогда некоторым из ведущих членов Теософского Общества, в том числе м-ру Синнетту. Так как отчет нашего брата Рамасвамира о его встрече и разговоре со своим Гуру в Сиккиме был в то время уже готов к печати, они считали, что нет необходимости сразу обнародовать и настоящую статью. Но так как в некоторых кругах была предпринята попытка умалить силу свидетельства м-ра Рамасвамира, весьма гротескно называя его слова «галлюцинациями полузамерзшего бродячего чиновника-регистратора», я думаю, что кое-что можно достичь публикацией совершенно независимого свидетельства, возможно, равносильного, если не большей ценности, хотя и совсем другого характера. С этим объяснением касательно задержки публикации настоящей статьи я представляю ее нападкам наших скептических друзей. Пусть они спокойно размышляют и высказываются по поводу свидетельства мелкого тибетского торговца в Дарджилинге, подкрепляемого независимыми показаниями молодого брахмачарина из Дехрадуна. Те, кто присутствовали при снятии показаний с двух упомянутых лиц, занимают весьма солидное положение на социальной лестнице, некоторые из них фактически принадлежат к высшим кругам индийского общества; многие из них не только никоим образом не связаны с теософским движением, но, наоборот, — в оппозиции к нему. В те дни — я еще раз повторяю — я сам довольно скептически относился к этому. Только собрав нижеизложенные доказательства действительного существования моего глубокочтимого Учителя Махатмы Кут Хуми, чье присутствие — совершенно независимо от госпожи Блаватской, полковника Олькотта или любого «утвержденного» челы — стало для меня очевидным, так что для меня сомнений больше не существует. Теперь я более не верю — я знаю, и вот почему я хочу помочь другим обрести то же знание. При первом посещении Дарджилинга я жил в одном доме с несколькими теософами, столь же горячо устремленными к высшей жизни, как и я, и желали стать чела, но по большей части были скептически настроены по отношению к Гималайским Махатмам, как и я сам в это время. Я встречал в Дарджилинге людей, претендующих на то, что они являются челами Гималайских Братьев, видели Их и годами жили с Ними. Они смеялись над нашим замешательством. Один из них показал нам прекрасно написанный портрет человека, который казался личностью выдающейся святости. Мне сказали, что это был Махатма Кут Хуми (ныне мой досточтимый Учитель), которому посвящен «Оккультный мир» м-ра Синнетта. Спустя несколько дней по моем прибытии странствующий тибетский торговец по имени Сандук случайно зашел в наш дом продавать свой товар. В течение многих лет Сандук пользовался известностью в Дарджилинге и в его окрестностях как странствующий торговец тибетскими изделиями, посещавший каждый год эту страну по делам своей профессии. Он несколько раз приходил в наш дом во время нашего пребывания там, и нам казалось, судя по его простоте, достоинству поведения и приятным манерам, что он прирожденный джентльмен. Никто не мог обнаружить в нем какой-либо черты характера, хотя бы отдаленно напоминающей нецивилизованных дикарей, какими европейцы считают тибетцев. Он отлично мог бы сойти за великолепного придворного, но он был слишком хорош, чтобы стать им. Он приходил в дом, когда там был и я. Во время первого посещения его сопровождал юноша из племени гурков по имени Сундар Лал, переводчик из редакции «Darjiling News». Но вскоре мы обнаружили, что своеобразный диалект хинди, на котором говорил Сандук, понятен некоторым из нас без всякого переводчика, и поэтому в дальнейшем он уже не был надобен. В первый же день мы задали ему несколько общих вопросов насчет Тибета и секты гелугпа, к которой, по его словам, он принадлежал, и его ответы подтвердили сообщения Богля, Тэнера и других путешественников. На другой день мы спросили его о том, не слышал ли он о каких-либо людях в Тибете, одаренных необычайными силами, кроме великих лам. Он сказал, что таковые люди там имеются; что они не монахи-ламы, а гораздо выше их и обычно живут в горах по ту сторону Шигадзе, а также поблизости от города Лхасы. Он сообщил, что эти люди совершают множество удивительных феноменов, или «чудес», и что некоторые их чела, или лотосы, как их называют в Тибете, исцеляют больных, давая им есть рис, который они очищают своими руками от шелухи, и т.д. Тогда одному из нас пришла в голову блестящая идея. Не говоря ни слова, он показал Сандуку портрет Махатмы Кут Хуми. Он смотрел на него несколько секунд, и, как бы вдруг узнав, склонился и сказал, что это изображение Когана, которого он видел. Потом он стал быстро описывать одежду Махатмы и обнаженные руки; и, подкрепляя свои слова действиями, он снял верхнюю одежду и обнажил руки до плеч, стараясь своей одеждой насколько возможно точнее быть похожим на изображение на портрете. По его словам, он видел Махатму в сопровождении многочисленной группы гелунгов в такое же время в прошлом году (начало октября 1881 г.) в местности под названием Джианши, что находится в двух днях ходьбы от Шигадзе, где рассказчик был по торговым делам, делая закупки. Его спросили об имени Махатмы, он ответил, к нашему бесконечному удивлению: «Они называются кутхум-па». Когда его засыпали перекрестными вопросами и спросили, что он понимает под «они» и называет ли он этим именем одного человека или многих, он ответил, что кутхум-па было много, но только один человек, или глава над ними, имеет это имя, ученики же всегда называются по имени своего Гуру. Поэтому, так как имя последнего Кут Хум, ученики Его будут именоваться кутхум-па. В тибетском словаре есть разъяснение этого вопроса, там мы нашли, что слово «па» означает «человек»; «Бод-па» значит «человек из Бод, или Тибета» и т.д. Подобным же образом «кутхум-па» означает человека или ученика Кут Хум или Кут Хуми. Далее торговец рассказал, что в Джианши самый богатый коммерсант этой местности пошел к Махатме, который остановился на отдых посреди обширного поля, и просил Его благословить Своим посещением его дом. На это Махатма ответил, что ему лучше там, где он находится, так как Он должен благословлять весь мир, а не одного человека. Люди, живущие там, в том числе и наш друг Сандук, преподнесли Махатме свои дары, но Он велел распределить их между бедными. Сандук получил от Махатмы наставление заниматься торговлей таким образом, чтобы никому не причинять вреда, и предупредил, что это единственный законный путь, ведущий к процветанию. Когда Сандуку сказали, что в Индии отказываются верить в существование таких людей, как Братья в Тибете, он предложил взять с собою в Тибет любого добровольца из Индии, чтобы с его помощью убедить нас в их существовании. Причем он добавил, что если таких людей в Тибете нет, то он хотел бы знать, где тогда их найти. Когда ему дали понять, что некоторые люди вообще отказываются верить в существование таких людей, он очень рассердился. Засучив рукава куртки и рубашки и обнажив при этом очень сильную мускулистую руку, он заявил, что готов драться со всеми, кто подумает усомниться в истинности его утверждений. После того как ему показали своеобразные четки, принадлежащие госпоже Блаватской, торговец сказал, что такими вещами могут владеть только те, кому Таши Лама их дарит, так как ни за какие деньги их достать нельзя. Когда один чела, бывший с нами, надел куртку без рукавов и спросил его, узнает ли он по этому одеянию род его занятий, торговец ответил: «Вы — гелунг» и затем поклонился ему, совершив это как нечто само собою разумеющееся. Свидетелями этого были бабу Нобин К. Баннерджи, помощник судьи г. Верхампура М.Р.Рай, Рамасвамир Авергал, окружной регистратор г. Мадуры, господин из племени гурков, упоминавшийся ранее, вся семья первого свидетеля и автор этих строк. Теперь о другом положительном свидетельстве. На этот раз оно попало ко мне почти случайно. Один молодой бенгальский брахмачарин, который незадолго до нашей встречи вернулся из Тибета и который проживал тогда (в Дехрадуне, находящемся в северо-западной местности Индии) в доме моего дедушки по матери, почтенного бабу Девендраната Тагора, состоящего в Брахмо Самадж, совершенно неожиданно, в присутствии заслуживающих уважения свидетелей, рассказал следующее. 15-го числа месяца асар прошлого года по бенгальскому календарю (1882 г.), в 12-й день прибывающей луны он встретился с некими тибетцами, называемыми кутхум-па, и их Гуру в поле близ Таклахора, расположенного на расстоянии одного дня пути от озера Манасаравар. Гуру и большинство его учеников, называемых гелунгами, были одеты в безрукавки поверх нижнего одеяния красного цвета. Цвет кожи Гуру был очень светлый, а Его волосы, без пробора, зачесанные назад, струились по плечам. Когда брахмачарин увидел Махатму, Тот читал книгу. Это была, как брахмачарину сообщил один из гелунгов, Риг Веда. Гуру приветствовал его и спросил, откуда он идет. Узнав, что ему нечего было есть, Гуру распорядился, чтобы ему дали немного растолченного мелкого горошка (сатто) и чаю. Так как брахмачарин не мог добыть огня, чтобы приготовить себе пищу, Гуру попросил принести ему лепешку высохшего коровьего помета, который является единственным топливом как в той местности, так и здесь. Он простым дуновением зажег эту лепешку и подал ее брахмачарину. Последний уверял нас, что он часто являлся свидетелем этого же феномена, производимого другим Гуру, или Коганом, как Их называют в Тибете, в Гаури — местности, находящейся на расстоянии одного дня пути от пещеры Тарчин на северном склоне горы Кайлас. Сторож стада, страдающий ревматизмом, обратился к Гуру, который дал ему несколько зерен риса, освобожденных от шелухи; Гуру дал их собственной рукой, и больной полностью излечился. Прежде чем расстаться с группой кутхум-па и их Гуру, брахмачарин узнал, что они собираются посетить знаменитое празднество, которое состоится на берегу озера Манасаравар, а оттуда они намереваются проследовать к горе Кайлас. Вышеизложенное сообщение в нескольких случаях было повторено брахмачарином в присутствии (среди прочих) бабу Двиджендраната Тагора из Джорасанко, Калькутта; бабу Калли Мохан Гхоша из министерства землеустройства Индии, г. Дехрадун; бабу Калли Кумар Чаттерджи из того же города; бабу Гопи Мохан Гхоша из Дакки; бабу Прийяната Шастри, служащего бабу Девендерната Тагора, и пишущего эти строки. Для беспристрастного и правдивого судьи всякие комментарии тут кажутся излишними, и фактам можно предоставить говорить самим за себя. Но отвращение людей к расширению своего опыта и преднамеренное искажение фактов некоторыми лицами не знают границ. Приведенные здесь свидетельства точны и не оставляют места сомнениям. И встреча с обоими свидетелями была чистой случайностью. Даже если предположить, чего мы, конечно, ни на миг не допускаем, что тибетский торговец имел с каким-то заинтересованным лицом беседу и был научен им сказать неправду, то что можно думать о побуждениях брахмачарина, члена религиозной ассоциации, известной своей приверженностью к правде, и не имеющего никакого представления об интересе, питаемом к вещам подобного рода пишущим эти строки и зачем-то сочиняющим выдумки, — то тогда, как эти выдумки могли точно совпасть с сообщениями тибетского торговца из другого конца страны? Необразованные люди, несомненно, склонны во многом заблуждаться, но изложенные здесь подтверждения касаются только таких разрозненных фактов, которые поразили глаза и уши рассказчика и не имеют ничего общего с его суждением или мнением. Таким образом, когда повествование торговца сближается с повествованием брахмачарина из Дехрадуна, то, действительно, не остается места сомнениям в правдивости как того, так и другого. Можно упомянуть, что утверждение брахмачарина не было ответом на серию наводящих вопросов, а составило лишь часть отчета, добровольно им данного о своем годичном путешествии, кроме того, он не знает английского языка и никогда, как мне в точности известно, он даже не слыхал самого слова «теософия». Теперь, если кто-то откажется признать эти независимые, но друг друга подтверждающие свидетельства тибетского торговца из Дарджилинга и брахмачарина из Дехрадуна на том основании, что они подтверждают истинность фактов, выходящих за пределы обычного опыта, то я могу только сказать, что такое заявление есть верх глупости. Ведь, с другой стороны, неоспоримо установлено, по свидетельству нескольких Его чела, что Махатма Кут Хуми есть живой человек, подобно любому из нас, и, более того, Его видели два разных человека при двух различных обстоятельствах. Это, будем надеяться, навсегда устранит сомнения тех, кто верит в подлинность оккультных феноменов, но приписывает их посредничеству духов. Обратите внимание еще на одно обстоятельство. Отрицатели могут ссылаться на тот факт, что во время пребывания тибетского торговца в Дарджилинге г-жа Блаватская могла подкупить его (!!), чтобы он так сказал. Но такое заявление не может быть сделано в случае с брахмачарином из Дехрадуна. Он не знал ни торговца, ни госпожу Блаватскую, никогда не слышал о Г.С.Олькотте, так как только что вернулся из длительного путешествия, и, наконец, он не имел ни малейшего представления о том, что я являюсь членом Теософского Общества. Его свидетельство целиком добровольное. Другие же, которые допускают, что Махатмы существуют, но говорят, что нет никаких доказательств Их связи с Теософским Обществом, теперь с удовлетворением увидят, что для Них не существует априорной невозможности и что эти Великие Души не могут не интересоваться таким устремленным к благу Обществом, как наше. Я умышленно не касаюсь всех других доказательств, которые уже опубликованы. Каждое доказательство само по себе уже убедительно, а совокупная их сила — просто неотразима. Мохини Мохан Чаттерджи Приложение 3 ВСТРЕЧА С МОИМ УЧИТЕЛЕМ [Theosophist, Dec, 1883, Jan., 1884]. Во время моей поездки86 с полковником Олькоттом имело место несколько феноменов — как в его присутствии, так и в отсутствие, — например, немедленные ответы почерком моего Учителя и с Его подписью на вопросы, заданные многими нашими братьями. Некоторые феномены упоминаются в последнем номере «Theosophist», в то время как других нет нужды касаться в документе, доступном непосвященным. Эти события произошли до того, как мы прибыли в Лахор, где мы ожидали встречи с моим Учителем в физическом теле, существование которого вызывает столько сомнений. Там Он посещал меня телесно, в Своем физическом теле три ночи подряд и каждый раз по три часа, причем сам я находился в полном сознании. В одном случае я даже вышел на улицу встретить Его вне дома. Насколько мне известно, в спиритуалистической литературе никогда не было описано случая, когда бы медиум, оставаясь в полном сознании, встречал в саду своего посетителя — духа по заранее заключенной договоренности, входил бы с ним в дом, предлагал бы ему стул и затем вступил бы в долгую беседу с «раз-воплощенным духом» точно таким же образом, как при персональном контакте с воплощенным существом! Более того, Тот, Кого я лично видел в Лахоре, был тот же самый, которого я видел раньше в Его астральном теле в штаб-квартире Теософского Общества. Он был Тот, Кого я уже видел в своих видениях и экстазах в его собственном доме за тысячи миль отсюда, куда Он мне разрешал прилетать в моем астральном тел с Его помощью и под Его непосредственной защитой. В этих случаях мои психические силы едва только раскрывались, и я всегда видел Его в виде довольно смутной, туманной фигуры, хотя черты Его лица были совсем четкие и воспоминание о них глубоко запечатлелось в моем духовном зрении и в памяти, тогда как теперь в Лахоре, Джамму и где-нибудь в другом месте впечатления были совершенно другие. При первых встречах, когда я совершал пранам (приветствие), мои руки проходили насквозь через Его фигуру, тогда как позже они натыкались на одежду и плоть. Здесь я видел перед собой живого человека, с теми же самыми чертами, хотя и внешность, и выражение лица Его гораздо более впечатляющи, чем на часто созерцаемом мною портрете, имеющемся у г-жи Блаватской и м-ра Синнетта. Не буду задерживаться на том факте, что Его видели во плоти, каждый по отдельности, и полк[овник] Олькотт, и м-р Браун две ночи подряд в Лахоре, и они сами могут лучше рассказать, каждый за себя, если они захотят это сделать. В Джамму, куда мы последовали из Лахора, м-р Браун опять видел Его вечером на третий день нашего прибытия и получил от Него письмо, написанное Его хорошо знакомым почерком, не говоря уже о Его почти ежедневных визитах ко мне. О том, что произошло на следующее утро, знают почти все жители Джамму. Дело в том, что я имел счастье быть посланным с разрешением посетить священный Ашрам, где мне позволили остаться несколько дней в благословенном обществе нескольких Махатм Гимавата и Их учеников. Там я встретил не только моего любимого Гуру-дева и Учителя, который также является Учителем полковника Олькотта, но еще и других членов этого Братства, включая также одного из самых Высших. К сожалению, чрезвычайно личный характер моего посещения этого трижды благословенного места не позволяет мне сообщить о нем что-либо большее. Достаточно сказать, что местность, которую мне разрешили посетить, находится в Гималаях, а не в какой-то фантастической Стране Вечного Лета, и что я видел моего Учителя, находясь в своем стхула шарира (физическом теле), и нашел внешность моего Учителя идентичной с обликом, который я уже видел в дни моего начального ученичества. Итак, я видел своего любимого Гуру не только как живого человека но и как молодого человека, по сравнению с некоторыми другими садху этого благословенного общества, только еще более благожелательного и который был не прочь порой сказать шутливое замечание и побеседовать. Так, например, на второй день моего пребывания там после принятия пищи мне разрешили более часа беседовать с моим Учителем. Улыбаясь, Он меня спросил, почему я смотрю на Него с таким озадаченным видом. Я спросил в свою очередь: «Как объяснить, Учитель, что некоторые члены нашего Общества вбили себе в голову мысль, что Вы пожилой человек, и что они даже видели, в моменты их ясновидения, что Вы старик лет за 60?» На это Он приятно улыбнулся и ответил мне, что это последнее заблуждение обязано своим происхождением рассказам некоего брахмачарина, ученика свами-ведантиста с северо-запада. Этот брахмачарин в прошлом году встретился в Тибете с главою одной секты, пожилым ламою, который был Ему (моему Учителю) тогда спутником. Упомянутый брахмачарин, повествуя о встрече в Индии, ввел многих в заблуждение, выдавая ламу за Него самого. Что же касается того, что при ясновидении Он оказался «пожилым человеком», то этого не могло быть, так как настоящее ясновидение никого не могло бы привести к такому заблуждению. Затем он ласково пожурил меня за то, что я придаю такое значение возрасту Гуру, добавив, что внешность часто бывает обманчива и т.д., и дал мне еще другие объяснения. Дамодар К. Маваланкар Из дневника Г.С.Олькотта (1883 г.) Воскресенье, 25 ноября. Дорогой Дамодар отправился в Ашрам со своим Гуру К[ут] Х[уми]. Я телеграфировал Е.П.Б[лаватской] и получил подтверждение, что Учителя обещают скорое возвращение Д.К.М[аваланкара]. Вторник, 27 ноября, вторая половина дня. Дамодар возвратился, выглядит осунувшимся, но более крепким и энергичным, чем прежде. Теперь это действительно новый человек. Он принес мне послание от Иллариона. 1 В эта время — недавно созданная секция Теософского О[бщества] в Эльберфельде. 2 В это время Ч.У.Л[едбитер] тщательно исследовал спиритизм и посещал много сеансов Уильяма Эглинтона, один из духов-покровителей которого носил имя «Эрнест». Эрнест убедил Ч.У.Л[едбитера] в том, что он знал о существовании Учителей, и объявил о готовности передать письмо Учителю К[ут] Х[уми]. Письмо было написано и положено м-ром Эглинтоном в ящик, служащий для связи с духами-покровителями. Спустя несколько дней м-р Эглинтон уведомил Ч.У.Л[едбитера], что письмо исчезло из ящика. На последующих сеансах, когда был сделан запрос Эрнесту касательно того, что случилось с письмом, Эрнест уверял Ч.У.Л[едбитера], что оно доставлено должным образом. 3 Упасика — имя, которое часто встречается в письмах, адресованных Е.П.Б[лаватской]. В буддизме оно означает ученицу в миру или ту, что дала специальные обеты пострига в монашество, но формально не является монахиней. 4 Ч.У.Л[едбитер] во время получения этого письма исполнял обязанности священника англиканской церкви. Это происходило как раз тогда, когда христианскими миссионерами Мадраса была предпринята попытка разрушить Теософское Общество, известная как «дело Куломбов». 5 «Память нашего Владыки Татхагаты». Эта удивительная фраза была понята лишь много лет спустя после получения письма. Она относится к событиям прошлых жизней большой давности, когда Ч.У.Л[едбитер] видел Великого Владыку лицом к лицу. Этой фразой Учитель как будто пытается, минуя личность Ч.У.Л[едбитера], воззвать прямо к его высшему «Я», в сознании которого великие истины существуют как результат непосредственного знания. 6 Этот постскриптум входит в первую часть письма 6, и, таким образом, кажется, что Учитель использовал здесь в качестве постскриптума то, что он сказал в ответ на вопрос пандита Пранната. 7 Нарендранат Сен - основатель и издатель «Indian Mirror» в Калькутте. 8 Касается визита Учителя М[ории] к полковнику Олькотту в Нью-Йорк, описанного в «Листах старого дневника» (I Series, p. 379-380). «Объективным доказательством» этого является фехта, или тюрбан (теперь он в Адьяре), который Учитель М[ориа] оставил у полковника в подтверждение того, что его визит был не майей, а реальностью. 9 См. Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, p. 37. 10 Учитель К[ут] Х[уми] по рождению кашмирский брамин. М-р Браун и полковник Олькотт были в то время в Джамму, Кашмир, в качестве гостей тогдашнего махараджи Кашмира; письмо получено «в закрытом конверте, адресовано фрау Г., но пришло по почте из Германии. Это было знаменательным, так как доказывало, что Учитель знал о той роли, которую фрау Г. сыграла в деле приобщения меня к свету теософии». Леди, о которой идет речь, очевидно, фрау Гебхард. М-р У.Т.Браун — «бедный Браун» — позже покинул Теософское] О[бщество]. См. H.S.OIcott «Old Diary Leaves», III series, ch. III and XXIII. 11 Ликторами в Древнем Риме называли почетных стражей при высших должностных лицах, – Прим. ред. 12 Относится к письмам, написанным Учителем М[орией] м-ру Синнетту и м-ру Хьюму. Эти письма Учителя, до сих пор не публиковавшиеся, выявляют Личность, чей стиль прямой, язвительный и весьма освежающ в своей искренности. 13 Это было в 1882 г. Несоответствие слов и фраз мысли, запечатленной в них столь явно, что я не смог найти в письмах Учителя М[ории] ни малейшего следа личных черт и склада мышления как Е.П.Б[лаватской], так и Г.С.О[лькотта]. Гигант может пользоваться игрушечным детским молоточком, но за силой его удара чувствуется мощь руки гиганта, а не ребенка. 14 Покойный Субба Роу — один из учеников Учителя М[ории], сотрудничал с Е.П.Блаватской в издании прежних выпусков «Theosophist». Много его статей собрано в книге «Esoteric Writings», Бомбей, 1895. 15 См. письмо 1. 16 Д-р Г.Чайлд. Эта особа стала известна американской публике в январе 1875 г., когда он сорвал маску с двух медиумов — м-ра и м-с Холмс. Е.П.Блаватской и Г.С.Олькотту было указано разоблачить самого Чайлда, как «бывшего компаньона и импресарио» Холмсов. (Olcott H.S. Old Diary Leaves, V.I, p. 70). Г.С.Олькотт до конца разоблачил Чайлда в книге «Люди с того света». Е.П.Блаватская так говорит в своих записях: «Д-р Чайлд был сообщником. Он участвовал в сборах доходов на сеансах Холмсов». В другом случае она замечает: «Указано разоблачить д-ра Чайлда. Я сделала это. Д-р — лицемер, лгун и мошенник». 17 «Клуб Чудес», об основании которого было объявлено в «Spiritual Scientist» 27 мая 1875 г. Е.П.Блаватская так пишет об этой первой попытке учредить Общество: «Попытка во исполнение указов, полученных от Т.Б..-, через П.:. посредством F.K. . Приказано сказать всю правду о феноменах и медиумах. Теперь начнутся мои мучения! Против меня ополчатся не только христиане и скептики, но и все спиритуалисты. Твоя воля, о Мл, да будет исполнена! Е.П.Б[лаватская]». 18 Эллорой называют ряд пещер, выдолбленных в скалах в 10 милях к северу от Давлатабада и в 225 милях на северо-запад от Бомбея. Эллора еще и тиртха, или место паломничества, но оно не имеет больше репутации оккультного центра. «В сезон дождей поток бежит у его подножия и огромный водопад низвергается со скалы, так что паломники могут, следуя по выступу скалы, пройти позади него и купаться в его пене, будучи убежденными в том, что Ганга, священная река, берет начало от Великого Божества. На протяжении более мили в длину поверхность скалы превращена в монастырскую храмовую скульптуру, принадлежащую различным сектам. Одной из самых древних является буддийская ступа Висвакармы, описанная ранее». (А Handbook of Indian Art, by E.B.Havell, p. 79.) 19 У полковника Олькотта было два сына: Морган Олькотт, 1861 г. и Уильям Топпинг Олькотт, 1862 г. рождения. 20 Е.П.Блаватская, Г.С.Олькотт и Э.Д.Браун. 21 Бушель — англ. мера емкости (36,3 л). — Прим. пер. 22 Для «Spiritual Scientist». 23 Изображение символической фигуры. 24 Е.П.Блаватской. 25 Эмма Хардиндж Бриттен, спиритуалистка, одна из 17 основателей Теософского Общества. 26 Абланафабла [ABΛANAΘANAΛBA] — «Ты есть Бог»; Семес Эйлам — «Вечное Солнце». 27 Речь идет о розенкрейцерском значке 18-й степени, которым владела Е.П.Блаватская и который теперь является собственностью д-ра Анни Безант. Считают, что он принадлежал Калиостро. 28 В копии имя написано м-р Ст.И.Л.Люф, что является, по-моему, неверным прочтением имени м-ра Ст.Дж.Л.Фокса, т.е. м-ра Ст. Джорджа Лейн Фокса, бывшего в Индии в начале кампании Куломбов и возвратившегося опять в Индию в 1885 г. Он входил в состав Контрольного Совета в Теософском Обществе, когда оба Основателя уехали в Европу в 1884 г. Он выступил свидетелем в пользу подлинности феноменов, на которых он присутствовал, и все еще остается верным памяти Е.П.Блаватской. 29 Влиятельные люди. — ХИНДИ. 30 Кампания, предпринятая христианскими миссионерами с помощью Куломбов, затем обвинение Е.П.Блаватской в мошенничестве, выдвинутое Обществом психических исследований. 31 Маха Сахиб — титул Учителя Сераписа, его не нужно смешивать с Маха Коганом. 32 «Theosophist», первый номер которого вышел 1 октября 1879 г. 33 Здесь дан символ, часто употребляемый Учителем Сераписом. 34 Роза Бейтс. 35 В конечном счете в июле 1880 г. между мисс Бейтс и мадам Куломб возник бешеный спор и препирательства. Мисс Бейтс и м-р И.Уимбридж уехали, понося Е.П.Блаватскую и полковника Олькотта на чем свет стоит. 36 Дамодар. 37 Основатели сошли на берег на острове Цейлон не в Коломбо (столица), а в Галле, тогда главном порте острова. 38 Е.П.Блаватская. 39 Относится к факту возвращения Учителя из Самадхи. 40 Многоточие заменяет знак, значение которого не ясно. 41 Пасдун Корале — округ на Цейлоне. 42 Буддийский священник на Цейлоне. 43 Кажется, сначала полковник Олькотт имел привычку, представляясь, обращаться к слушателям с такими словами: «На какую тему вы хотите, чтобы я говорил?» Если предлагали тему магнетизма или какую-нибудь подобную, которую он хорошо знал, — все шло прекрасно. Но другие, неподготовленные, темы получались у него многословными и туманными и ему не удавались. Очевидно, его манера строить свои лекции была не такой, как у большинства теософских лекторов. Об этом свидетельствуют следующие строки, записанные им в своем дневнике 31 августа . 1883 г.: «Прочел сегодня свою вторую лекцию почти перед той же самой аудиторией. Много аплодировали. Меня заставили говорить полтора часа, хотя я предполагал закончить ее в течение часа...» 44 Малони — ласкательное имя полковника Олькотта в Нью-Йорке. Неизвестно, каким образом он приобрел второе, Лукшун Такурдада — «дедушка Лакшман». 45 Учитель М[ориа] вообще подписывался просто М. Но чтобы полковник Олькотт иногда не опасался, что устное сообщение передано ему только учеником, его Учитель условился с ним, что слова «Коган Римпоче» — «прославленный Владыка» — будут свидетельствовать о том, что сообщение исходит непосредственно от Него. См. письмо 85. 46 Вероятно, Субба Роу. 47 Речь идет об основании газеты «Phoenix», для обеспечения успеха которого Учитель К[ут] Х[уми] прилагал большие усилия. 48 См. письмо 85. 49 По всей видимости, прядь волос Маха Сахиба, подаренная Г.С.О[лькотту]. 50 Рамасвами было его обычным именем, окончание «ир» присуще браминской касте. В «обряде нити» ему было дано тайное имя: Рама Бхадра, и он здесь назван своим сокровенным именем — Рама Б. 51 М-р Рамасвамир, однако, настаивал на своем желании пуститься в путь, как это описано в приложении 1. 52 М-р Рамасвамир выполнил все, что ему было приказано. Четыре Ложи Т[еософского] О[бщества] в... были основаны им во время его возвращения в Бомбей после того, как он увиделся со своим Учителем. 53 Несколько фраз из этого письма, касающихся ученичества, дословно встречаются в письме, полученном Ч.У. Ледбитером в Англии 31 октября 1884 г. (письмо 7). 54 М-р Рамасвамир был государственным чиновником в Окружном страховом управлении. 55 Дело газеты «Phoenix», которая должна была стать заменой «Pioneer». 56 Это санскритская фраза «karmeti kirn?» — «что такое карма?». Написание характерно для языка телугу, хотя м-р Рамасвамир был тамилом. 57 «Земной поклон шести частей тела» — это полный земной поклон распростершись на земле, чтобы засвидетельствовать этим абсолютное почитание Учителя. 58 Это моя настоятельная просьба. 59 Дамодар. 60 Нарендранат Сен, получатель письма 110. 61 М.М.Чаттерджи сам был брамином, членом Брахмо Самадж. 62 Я опускаю имя, инициалы которого дает Учитель. Это был враг Основателей. 63 Махарши Девендранат Тагор — отец Рабиндраната Тагора. 64 М.М.Чаттерджи и Нарендранат Сен присутствовали на собрании, состоявшемся в Бомбее 7 декабря 1882 г. 65 Слово стерлось. 66 Маха Коган. 67 Вероятно, Дева-Муни.'.'. и Парамахамса Шуб-Тунг....., которые подписали протест против Г.Х. в «Theosophist» в сентябре 1882 г., стр. 326. 68 Деб — это Гуала К. Деб, чела Учителя К[ут] Х[уми]. 69 Когда Кешава Пиллаи получил первое письмо, он показывал его почти всем без разбора. 70 Д-р Хюббе Шлейден — один из первых членов Теософского Общества в Германии. 71 В отчете Общества психических исследований 72 Первый просмотренный и исправленный текст «Тайной Доктрины». Подлинная рукопись I тома находится в Адьяре и представляет собой, в том виде, как она появилась, благодаря дополнениям и вставкам Е.П.Блаватской, коллективный труд. 73 Автор «Совершенного Пути» и немного раньше — президент Лондонской Ложи Т[еософского] О[бщества]. 74 Основатели уехали из Бомбея в Европу 20 февраля 1884 г. Днем ранее, 19 февраля 1884 г. полковник Олькотт назначил Контрольный Совет. В него вошли Ф.Гартман, Ст. Джордж Лейн Фокс, У.Т.Браун, Р. Радхунат Роу, Дж. Мутту-свами Четти, П. Сринивас Роу и Т. Субба Роу. 75 М-р Синнетт отплыл из Мадраса 30 марта 1883 г. 76 Часть письма оторвана. 77 Слова и фразы в кавычках являются, очевидно, цитатами, заимствованными из письма м-ра Ферна к Учителю. 78 См. письмо 101. 79 Вероятный намек на козни Куломбов, предпринятые несколько месяцев спустя. 80 фило-теософ — теософ-любитель. — Прим. пер. 81 Книга «Man: Fragments of Forgotten History, by Two Chelas in the Theosophical Society» опубликована в 1885 г. 82 «Благословение нашего Владыки» — благословение Владыки Гаутамы Будды. 83 Нобин К. Баннерджи. 84 Хутухта (тибет.) — Воплощение Будды или какого-либо бодхисатвы. Наивысший титул среди лиц духовного звания. — Прим. Ред. 85 Я специально обращаю внимание некоторых моих обеспокоенных корреспондентов на это выражение и, в итоге, на всю авантюру м-ра Рамасвамира. Она поможет понять многочисленным скептикам, с такой горечью жаловавшимся мне, что Братья не дали им никакого доказательства своего существования, склад ума, который привлекает Адептов к ученику. Две общераспространенные мысли, что одно лишь вступление в наше Общество дает право на оккультное обучение и что даже сентиментальное и пассивное желание Света заслуживает награды, являются результатом прискорбного невежества, господствующего в настоящее время, в отношении законов мистической учебы. Гуру есть и теперь, как были и прежде. И теперь, как и в прошлом, преданный чела может найти среди них того, кто обременит себя, взяв его в ученики, если он, подобно нашему брату из Тинневелли, примет решение «найти Махатм или — умереть!». — Д.К.Маваланкар 86 Эта поездка, начавшаяся отъездом из Адьяра 27 сентября, закончилась 15 декабря. --------------- ------------------------------------------------------------ --------------- ------------------------------------------------------------